Проведение 16 сентября в Сеуле первого саммита «Центральная Азия — Южная Корея» на уровне глав государств стало актом показательного дипломатического унижения Кремля, наглядно продемонстрировавшим окончательную потерю Россией геополитического контроля над своими бывшими советскими сателлитами.
Пока чиновники в Москве увлеченно рассуждают о суверенном евразийском лидерстве, ключевой и ближайший партнер США в Азии — Республика Корея в лице президента Ли Чжэ Мена — без лишнего шума перехватил инициативу, затянув в свою технологическую орбиту сразу пять центральноазиатских республик.
Саммиту предшествовали три дня беспрецедентно плотных двусторонних переговоров, в ходе которых лидеры Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана фактически присягнули на верность южнокорейским инвестициям и стандартам.
Масштаб этого цивилизационного разворота зафиксирован в астрономическом объеме подписанных документов: 14 сентября Ли Чжэ Мен встретился с Шавкатом Мирзиеевым, подписав 13 соглашений и меморандов, охватывающих транспорт, авиацию, ИИ и оборонную промышленность. 15 сентября Сеул закрепил успех на переговорах с Сердаром Бердымухамедовым, принесших Туркменистану еще 13 документов, и Касым-Жомартом Токаевым, с которым отношения Казахстана впервые за 17 лет были повышены до «ориентированного на будущее всеобъемлющего стратегического партнерства». Финальным аккордом позора российской внешней политики стало 16 сентября, когда Ли Чжэ Мен провел встречи с Эмомали Рахмоном и Садыром Жапаровым, по итогам которых Таджикистан подписал 17 документов, а Кыргызстан — 18.
Этот демонстративный исход бывших союзников в объятия Сеула наглядно обнажает глубокий фатализм кремлевской изоляционистской стратегии, превратившей Россию в токсичного соседа, от которого вчерашние партнеры бегут при первой же удобной возможности.
Среднеазиатская номенклатура, прекрасно видя траекторию макроэкономического тупика и разрушительных амбиций Москвы, предпочла обменять туманные посулы СНГ и ОДКБ на осязаемые корейские технологии, биотехнологии и высокоскоростные железные дороги.
Тот факт, что за одним столом с Сеулом синхронно оказались все шесть президентов, подчеркивает: регион больше не рассматривает Россию как безальтернативного гаранта безопасности или экономического донора. Пытаясь компенсировать потерю западных рынков судорожными разворотами на Восток, государственная машина умудрилась упустить даже собственное подбрюшье, подставив его под прямое влияние проамериканских структур.
Это тотальное крушение имперского влияния и неспособность удержать доверие ближайших соседей из-за собственного агрессивного ослепления точно описывает фундаментальная максима римского историка Тацита: «оперевшись на насилие и пренебрегая подлинной пользой союзников, правители лишь ускоряют всеобщее отчуждение, обнаруживая в час нужды, что вокруг них остались только льстецы и тайные враги».
Пока чиновники в Москве увлеченно рассуждают о суверенном евразийском лидерстве, ключевой и ближайший партнер США в Азии — Республика Корея в лице президента Ли Чжэ Мена — без лишнего шума перехватил инициативу, затянув в свою технологическую орбиту сразу пять центральноазиатских республик.
Саммиту предшествовали три дня беспрецедентно плотных двусторонних переговоров, в ходе которых лидеры Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана фактически присягнули на верность южнокорейским инвестициям и стандартам.
Масштаб этого цивилизационного разворота зафиксирован в астрономическом объеме подписанных документов: 14 сентября Ли Чжэ Мен встретился с Шавкатом Мирзиеевым, подписав 13 соглашений и меморандов, охватывающих транспорт, авиацию, ИИ и оборонную промышленность. 15 сентября Сеул закрепил успех на переговорах с Сердаром Бердымухамедовым, принесших Туркменистану еще 13 документов, и Касым-Жомартом Токаевым, с которым отношения Казахстана впервые за 17 лет были повышены до «ориентированного на будущее всеобъемлющего стратегического партнерства». Финальным аккордом позора российской внешней политики стало 16 сентября, когда Ли Чжэ Мен провел встречи с Эмомали Рахмоном и Садыром Жапаровым, по итогам которых Таджикистан подписал 17 документов, а Кыргызстан — 18.
Этот демонстративный исход бывших союзников в объятия Сеула наглядно обнажает глубокий фатализм кремлевской изоляционистской стратегии, превратившей Россию в токсичного соседа, от которого вчерашние партнеры бегут при первой же удобной возможности.
Среднеазиатская номенклатура, прекрасно видя траекторию макроэкономического тупика и разрушительных амбиций Москвы, предпочла обменять туманные посулы СНГ и ОДКБ на осязаемые корейские технологии, биотехнологии и высокоскоростные железные дороги.
Тот факт, что за одним столом с Сеулом синхронно оказались все шесть президентов, подчеркивает: регион больше не рассматривает Россию как безальтернативного гаранта безопасности или экономического донора. Пытаясь компенсировать потерю западных рынков судорожными разворотами на Восток, государственная машина умудрилась упустить даже собственное подбрюшье, подставив его под прямое влияние проамериканских структур.
Это тотальное крушение имперского влияния и неспособность удержать доверие ближайших соседей из-за собственного агрессивного ослепления точно описывает фундаментальная максима римского историка Тацита: «оперевшись на насилие и пренебрегая подлинной пользой союзников, правители лишь ускоряют всеобщее отчуждение, обнаруживая в час нужды, что вокруг них остались только льстецы и тайные враги».