Тишина здесь не просто глубокая — она давит, будто сама больница вытягивает из воздуха любые намёки на жизнь. Ровно неделя, как я заперт в этих стенах, и каждый день сливается с предыдущим в один и тот же серый узор: скрип тележек по коридору, далёкие голоса, которые тут же обрываются, стоит им приблизиться к моей двери. Здесь тишина — это тоже контроль. Я почти уверен, что всё это устроила мать. Она годами искала способ избавиться от «неудобного» сына, прикрываясь заботой и диагнозами, которых у меня нет. «Тебе нужно лечение», «Ты себя не слышишь», «Мы хотим тебе помочь» — эти фразы теперь звучат в голове как заезженная пластинка, и от их фальши хочется кричать. Но я не кричу. Здесь крики, наверное, только подтверждают их правоту. Мне пришлось начать вести дневник. Листы я прячу между пружинами матраса — если их найдут, это станет ещё одним «симптомом». Но если однажды меня всё-таки найдут, эти записи станут доказательством. Не сухим отчётом, а криком сквозь стены: меня держат здесь не потому, что я опасен, а потому, что кому‑то так удобнее. Пусть хоть кто‑нибудь увидит это. Пусть поймёт. Больше всего меня пугает не сама изоляция, а тотальная стерильность информации. В комнате нет ничего, что могло бы подсказать, где я нахожусь: ни календаря, ни газеты, ни даже обрывков писем. Никаких бумаг, никаких зацепок. Даже часы на стене будто застыли между минутами, не желая подсказывать время. Это не случайность — это продуманная пустота. Врачи ходят мимо дверей, словно зная, что каждое слово может быть услышано. Они говорят тише, когда подходят ближе, и тут же сворачивают разговор, едва поравняются с моей дверью. Эта осторожность выдаёт их лучше любых признаний. Значит, я не единственный, кто прислушивается. Значит, есть и другие, запертые в своих клетках, тоже пытающиеся собрать из обрывков фраз хоть какую‑то картину. Но как узнать, где ты, если мир намеренно стёрт до белых стен? Как понять, сколько ещё дней пройдёт, прежде чем кто‑то заметит, что меня здесь быть не должно? Я должен быть внимательнее. Подмечать детали: запах лекарств, который меняется по утрам, шаги, отличающиеся по ритму, тени, мелькающие в щели под дверью. Каждая мелочь — это нить, за которую можно потянуть.