Горячева ДЕЛО говорит

Георгий, 🫂🩵
Сил! Созыв будет непростой!
Но в вас не сомневаюсь.
Перемены, усиление комитетов, больше наших депутатов в думе.

https://t.me/arapovgk/1116

Мы совсем недавно с коллегами были у Собчак на интервью, часть разговора была о защите жертв и о том, почему до сих пор люди, которые систематически подвергаются насилию, не находят защиты.

Нина Александровна может снова подать на меня в суд, но стоит просто взять эти три дня до начала сессии и глубоко погрузиться в тему.

Потому что иск ко мне не защитил ни одну женщину. А этих нескольких дней как раз хватит, чтобы прочитать наш законопроект об уголовной ответственности за первые побои в семье, который «Новые люди» представили 19 июня, изучить нашу инициативу о противодействии навязчивому преследованию, куда входят охранные ордера, и подумать о создании обязательного протокола реагирования полиции и ответственности за бездействие, потому что проверку в Подмосковье начали не после выстрелов и не после сообщений детей, а после того, как в интернете появились видео-кадры.

В июне, когда мы анонсировали наш законопроект об уголовной ответственности за домашнее насилие, Нина Александровна предполагала, что такой закон отпугнёт мужчин от брака.

А до этого Дума несколько лет отклоняла все инициативы о защите от домашнего насилия и преследования, внесённые за этот созыв.

И вот в сентябре глава комитета спрашивает мать четырёх детей, почему та не защитила их сама.

Защищать должен был в том числе закон и государство, к которому сегодня Оксана обращается за помощью.

У Оксаны мощная поддержка и команда, но если ей и её детям потребуется помощь с адвокатами, психологами, мы готовы помочь без запросов и проверок. Наши люди глубоко в теме и уже помогают мамам и детям защищать свои интересы.

Законопроекты о защите партия «Новые люди» внесёт в новом созыве. А я бы очень хотела увидеть в списке авторов Комитет по защите семьи.

И снова полное непонимание психологии жертвы

Заявление председателя Комитета Госдумы по защите семьи Нины Останиной в адрес Оксаны Самойловой о том, что ту надо проверить, фразы об уголовной ответственности за оставление детей в опасности — это очередной и, к сожалению, классический пример виктимблейминга на государственном уровне.

Вместо реальной помощи и глубокого понимания системного кризиса, в котором оказалась семья, мы видим лишь желание заработать дешёвые политические очки на громком инфоповоде.

Нина Александровна в очередной раз демонстрирует абсолютную некомпетентность в вопросах психологии жертвы, созависимых отношений и специфики домашнего насилия. Именно из-за такой жёсткой, обвинительной риторики со стороны чиновников, людей, которые не разбираются и никогда не сталкивались с подобным, тысячи российских женщин сегодня молчат об абьюзе, скрывают побои и пытаются решить проблемы «по-тихому». Они знают: стоит им открыться, и вместо защиты на них обрушится вал критики, давления и угроз отобрать детей. Особенно если насилие длится годами.

1️⃣Первое, важное. Жертва не выбирает так, как это делает человек, не находящийся под давлением.

Вопрос «Как можно оставить детей непредсказуемому человеку?» и заявление, что быть жертвой — это «выбор Оксаны», допустимы для обывателя, но не для председателя Комитета по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства. ТАК НЕЛЬЗЯ. Жертва в состоянии созависимости и страха физически не способна делать выбор так, как это делает человек в безопасности. Жертва абьюза живёт в состоянии перманентного психологического давления, циклов «насилие–раскаяние» и искренней веры в исправление партнёра.

Оксана Самойлова не «выбирала» быть заложницей психопатических припадков мужа со стрельбой из карабина. Она делала всё возможное в рамках той деформированной реальности, которую годами выстраивал вокруг неё тяжело больной человек. Она сама ребёнок из дисфункциональной семьи, где была химическая зависимость. Сколько вообще в стране людей, кто прошёл глубокую терапию после этого и вообще знает, что она нужна? Сколько смогли не повторить сценариев родителей?

2️⃣Подключение к вопросу силовиков, казалось бы, оправдано, если бы за ним не следовали упрёки в адрес работы опеки и риторические вопросы о том, «какая Оксана мать». Дословно можно прочитать в её интервью. И всё это ещё большее давление. Не помощь, не защита, не убежище.

Из интервью Ксении Собчак и открытых источников очевидно: в доме находился персонал, охрана, а сама ситуация развивалась стремительно на фоне острого психоза Дениса.

Нападать на женщину, чьи дети прятались в шкафах от вооружённого отца и писали: «Мама, мы умрём... Он идёт стрелять в нас», — это не защита института семьи. Это добивание пострадавшей. Лучше бы реально спросили, что нужно, и дали хороших адвокатов.

3️⃣Что делает Оксана Самойлова сейчас? Она сделала самый тяжёлый, но правильный шаг для жертвы абьюза:

⚫️опубличила историю (что часто является единственным способом гарантировать собственную безопасность и безопасность детей в медийном поле);
⚫️подала иск в суд об ограничении Джигана в родительских правах;
⚫️определяет место жительства детей с собой.

И именно в этот момент, когда женщине нужна максимальная юридическая и психологическая поддержка, председатель профильного Комитета ГД грозит ей уголовной статьёй и инициирует проверки органов опеки в её отношении. Это не защита прав детей, это разрушение их последнего безопасного места — возможности быть рядом с мамой.

Оксане Самойловой и её детям сейчас нужны покой, терапия и профессиональная помощь, а не публичная порка от людей, путающих законотворчество с судилищем.

Посмотрела сегодня работу Ксении и ее команды. Будет еще несколько серий. Конечно, аудитория уже разделилась на «почему она молчала/сама довела/это все шоу» и тех, кто понимает, поддерживает и кожей чувствует, через какую внутреннюю перестройку и эволюцию приходится пройти, чтобы вообще мочь рассказать то, что было за фасадом много лет.

Мы много говорили об этом с аудиторией в моем туре. Как красивый фасад не позволяет обратиться за помощью, корректирует реальность, как созависимость запирает двери от выхода. Людям, не бывавшим в таких отношениях очень сложно понять, «почему не ушла». Тем, кто видел красивую картинку часто проще начать защищать ее и подозревать того, кто рассказал о том, что все не так уж и хорошо. Я искренне считаю, что разрушение таких образов целительно для всех. Что это возможность перестать делать нормой насилие, прятать его под одеяла и работать с вопросом системно. Сочувствую Оксане и ее семье, это долгий и непростой путь. Обнимаю тех, кто знает, что это такое.

Несколько месяцев назад вся страна обсуждала развод Оксаны и Джигана. Обсуждали, зачем выносить личное на публику, почему нельзя тихо разобраться внутри семьи, зачем после стольких лет вместе разрушать красивую картинку. Сегодня появились совсем другие новости.

Иногда публичность — это и есть способ разрушить фасад, за которым больше невозможно жить. Способ окончательно сказать: всё, мы больше не семья. Не оставить пространства, в котором окружающие будут уговаривать потерпеть, помириться, дать еще один шанс.

У Оксаны были деньги, известность, огромная аудитория, возможность нанять юристов и охрану — и даже при этом уход из отношений оказался непростой историей. А у огромного количества женщин нет ничего из этого. Иногда нет даже места, куда можно уйти с детьми.

Поэтому всегда сильно раздражает вопрос: «Почему она просто не ушла раньше?» Мы никогда до конца не знаем, сколько человеку потребовалось сил, ресурсов и попыток, чтобы наконец уйти.

Надеюсь, что известность и деньги этой семьи никак не повлияют на решения, которые будут приниматься дальше в отношении детей. После того, что они пережили, главным вопросом должно быть не сохранение чьего-то публичного образа и не желание взрослых договориться между собой, а их безопасность.

Всем переживающим мужчинкам из МДшных пабликов привет — если вы думали, что без моего мандата и закона о домашнем насилии не будет, то это большая ошибка. Теперь думская этика меня не ограничивает, так что говорить будем с новыми красками. И закон внесем одним из первых, как только начнется созыв.