Трансформация интегратора в разработчика
Переход от классической интеграторской модели ведения бизнеса в продуктово-сервисную наметился аккурат после кризиса 2008. Упала маржинальность проектов, клиенты отказались от крупных долгостроев, захотелось длинного и стабильного рубля. Следующие несколько лет компании нащупывали возможные ниши вне привычной отгрузки «железа вагонами» и компиляции «продуктов» в единое «решение». Сегодня граница между разработчиком и интегратором размыта окончательно. Вендоры сами внедряют и настраивают решения, а интеграторы включили в линейки собственные разработки и перестали продвигать себя как мастеров кастомизации.
На интеграторскую поляну кроме вендоров наступают и заказчики, развивая собственных инсорсеров. Из ТОП—20 владельцев ИТ-бюджетов 80% имеют дочерние ИТ-компании, сосредоточенные на цифровизации бизнеса. Газпром-автоматизация и Сбербанк-Технологии входят в двадцатку крупнейших ИТ-компаний, с оборотом 50 и 20 миллиардов рублей соответственно. О финансах тех, кто не подается в рейтинги можно только догадываться. Прелесть в том, что внутренние подрядчики напрямую работают с производителями, выбивая выгодные цены. Еще и управление проектами берут на себя, чтобы не подсаживаться на одного исполнителя, меняя их по мере необходимости. В свою очередь, интеграторы сосредотачиваются на конкретных отраслях или направлениях, пытаясь удержать свою долю углублением экспертизы и уникальным узким предложением.
Еще в 2011 году на ТОП-20 крупнейших ИТ-компаний приходилась совокупная выручка 524 миллиарда рублей. Из них 10% - 56 миллиардов рублей забирали 3 разработчика ПО (1С, Лаборатория Касперского, Cognitive Technologies).
К 2016 году ТОП-20 ИТ-компаний сосредоточили у себя практически вдвое больше денег, а именно 918 миллиардов рублей. Количество разработчиков в топе увеличилось до 5 за счет EPAM и Luxoft, их совокупная выручка составила 30% - 273 миллиарда рублей.
Рассматривать распределение выручки между услугами по интеграции и прибылью от собственных продуктов внутри конкретных компаний смысла нет, достоверные данные никто не покажет. Все-таки это было и будет инструментом позиционирования и создания нужной картинки, да и особенности внутреннего учета не всегда позволяют достоверно вычислить доли, а уж тем более сравнивать между собой показатели различных компаний.
Но средняя температура по больнице все же очевидна, все как в жизни. Растет выручка тех, кто способен производить собственный продукт, концентрировать свои компетенции в законченном решении. Интеграторы, тонко чувствуя тенденцию, вступают в эту игру: ЛАНИТ берется за сервис для ЕМИАС, у КРОК с 2013 года растет доля разработки ПО в общей выручке (почти четверть), Техносерв покупает Рексофт.
Если поизучать хвосты рейтингов, то увидим весьма интересную ситуацию – концентрация на узких сегментах, многих выводит на приличные обороты. Но это уже совсем другая история.
Переход от классической интеграторской модели ведения бизнеса в продуктово-сервисную наметился аккурат после кризиса 2008. Упала маржинальность проектов, клиенты отказались от крупных долгостроев, захотелось длинного и стабильного рубля. Следующие несколько лет компании нащупывали возможные ниши вне привычной отгрузки «железа вагонами» и компиляции «продуктов» в единое «решение». Сегодня граница между разработчиком и интегратором размыта окончательно. Вендоры сами внедряют и настраивают решения, а интеграторы включили в линейки собственные разработки и перестали продвигать себя как мастеров кастомизации.
На интеграторскую поляну кроме вендоров наступают и заказчики, развивая собственных инсорсеров. Из ТОП—20 владельцев ИТ-бюджетов 80% имеют дочерние ИТ-компании, сосредоточенные на цифровизации бизнеса. Газпром-автоматизация и Сбербанк-Технологии входят в двадцатку крупнейших ИТ-компаний, с оборотом 50 и 20 миллиардов рублей соответственно. О финансах тех, кто не подается в рейтинги можно только догадываться. Прелесть в том, что внутренние подрядчики напрямую работают с производителями, выбивая выгодные цены. Еще и управление проектами берут на себя, чтобы не подсаживаться на одного исполнителя, меняя их по мере необходимости. В свою очередь, интеграторы сосредотачиваются на конкретных отраслях или направлениях, пытаясь удержать свою долю углублением экспертизы и уникальным узким предложением.
Еще в 2011 году на ТОП-20 крупнейших ИТ-компаний приходилась совокупная выручка 524 миллиарда рублей. Из них 10% - 56 миллиардов рублей забирали 3 разработчика ПО (1С, Лаборатория Касперского, Cognitive Technologies).
К 2016 году ТОП-20 ИТ-компаний сосредоточили у себя практически вдвое больше денег, а именно 918 миллиардов рублей. Количество разработчиков в топе увеличилось до 5 за счет EPAM и Luxoft, их совокупная выручка составила 30% - 273 миллиарда рублей.
Рассматривать распределение выручки между услугами по интеграции и прибылью от собственных продуктов внутри конкретных компаний смысла нет, достоверные данные никто не покажет. Все-таки это было и будет инструментом позиционирования и создания нужной картинки, да и особенности внутреннего учета не всегда позволяют достоверно вычислить доли, а уж тем более сравнивать между собой показатели различных компаний.
Но средняя температура по больнице все же очевидна, все как в жизни. Растет выручка тех, кто способен производить собственный продукт, концентрировать свои компетенции в законченном решении. Интеграторы, тонко чувствуя тенденцию, вступают в эту игру: ЛАНИТ берется за сервис для ЕМИАС, у КРОК с 2013 года растет доля разработки ПО в общей выручке (почти четверть), Техносерв покупает Рексофт.
Если поизучать хвосты рейтингов, то увидим весьма интересную ситуацию – концентрация на узких сегментах, многих выводит на приличные обороты. Но это уже совсем другая история.