Я вышел на крышу, когда фонари уже погасли. Город внизу пульсировал, как открытая рана, а я стоял на её краю и собирал осколки тишины по карманам — на случай, если завтра будет слишком громко, если город проснётся без меня, а я проснусь без города. Или без сердца. Без того сердца, что ты разбил так аккуратно, что я не заметил, как оно перестало биться. Я убрал руки, и оно упало, разбиваясь на сотни мельчайших кусков, как стекло, которое никто не будет собирать.
Я стою на краю, как на границе сна, как на старой плёнке, что вот-вот порвётся. В руках — пустая кружка, в которой когда-то был кофе, а теперь только холод, и внутри меня всё ещё лежат обломки того сердца, которое ты разбил, когда уходил, не обернувшись, не сказав «прости», не дав мне даже спросить «за что». Я до сих пор помню звук — хруст, сухой, как первый снег. Это был не снег, это был я, рассыпающийся по нашей квартире, по нашим воспоминаниям, которых больше нет.
За спиной — всё, что не сбылось: недопитое вино на столе для тебя, недорисованные линии судьбы на моей ладони, твоё имя, выцарапанное на сердце, которое теперь лежит осколками где-то внутри. Я не плачу, потому что слёзы кончились ещё вчера, когда я понял, что никто не придёт меня искать. Ты уже спишь и не знаешь, что я здесь, перебираю кусочки того, что ты разрушил одним «прощай». И самое обидное — не то, что ты ушёл, а то, что я до сих пор помню, как ты улыбался, когда я говорил, что мы справимся, а ты уже знал, что завтра уйдёшь, и я, дурак, поверил этой улыбке.
Знаешь, бриз, я чувствую его, когда разжимаю пальцы и позволяю всему упасть. И когда я разжимаю ладонь, я вижу, что держал не твою руку, а пустоту, которая притворялась теплом, являясь острой глыбой льда. Я просто сжимал воздух и называл это любовью, но оно разбилось о твой равнодушный взгляд, когда ты закрыл дверь.
Я закрываю глаза, и мне кажется — если шагнуть, я не разобьюсь, потому что разбивать уже нечего. Я просто стану этим ветром, его голосом, его обещанием никуда не приходить, никого не ждать и больше никогда не любить. Я растворюсь в этом сером утре, как сахар в остывшем чёрном чае, оставляя только сладкий привкус того, что могло быть, но не случилось. И этот привкус — всё, что осталось от меня, когда ты разбил меня вместе с моим сердцем, когда решил, что я не достоин даже «прощай».
Знаешь, бриз, я чувствую, как перестаю бояться высоты, потому что падать уже некуда, когда понимаешь, что смерть — просто ветер, который подхватит тебя и понесёт дальше, молча, без карты, без надежды, без ответов. Просто ветер, просто ночь, просто я, который наконец-то перестал быть, чтобы наконец-то стать никем. И твоё имя теперь просто ещё один осколок, который ветер развеет поутру. Я позволю ему это сделать, потому что держать больше нечего. Ведь я посвятил себя, свою жизнь, свою единственную правду, свою свободу и своё последнее «прости» тому, кто даже не услышит.
