Доходности длинных ОФЗ приближаются к 17%. При ключевой ставке 14%. Минфин увеличивает заимствования под высокий процент, раздувая расходы бюджета на обслуживание долга на годы вперёд. Если ещё в 2021 году на эти цели направлялось чуть более 1 трлн рублей, то на 2027 год заложены 4,5 трлн. На проценты Минфин будет направлять уже около 11% доходной части бюджета.
Для понимания: при 40-триллионной «пирамиде» американского госдолга расходы на его обслуживание составляют примерно 18,5% от доходов федерального бюджета США. Разница уже не кратная. Потому что вопрос не в объёме госдолга и не в отношении к ВВП, а исключительно в его стоимости.
В связи с этим полезно вспомнить, как любимые Центробанком и Минфином американцы действовали в период Второй мировой войны.
В апреле 1942 года ФРС зафиксировала ставку по краткосрочным казначейским векселям на уровне 0,375%. Доходность длинных государственных облигаций ограничили 2,5%. Если для удержания этих уровней требовалось покупать бумаги, ФРС их покупала.
Американцы прекрасно понимали: огромные военные расходы нельзя финансировать по любой цене. Каждый дополнительный процент по госдолгу — это деньги, которые затем придётся изъять из бюджета на его обслуживание. Причём платить нужно будет годами.
Государство определило приемлемую стоимость заимствований и обеспечило её совместными действиями Минфина и ФРС. Финансовая система работала на выполнение государственных задач.
У нас же Минфин выходит на рынок с растущими объёмами ОФЗ, а ЦБ проводит свою политику. Результат видим в доходностях. Снижение ключевой ставки само по себе уже не обеспечивает удешевления длинного долга.
Последствия выходят далеко за пределы бюджета. Доходности ОФЗ служат ориентиром для корпоративных облигаций. Предприятиям приходится предлагать премию к государственным бумагам. Отсюда дорогие размещения, сокращение инвестиций и всё более тяжёлое рефинансирование. Государство забирает деньги с рынка и одновременно повышает цену оставшихся денег для бизнеса.
Разумеется, американский опыт нельзя копировать механически. Удержание ставок требовало эмиссии. После войны, на фоне высокой инфляции, эта политика стала мешать ФРС. В 1951 году фиксацию отменили по соглашению с Минфином. Это тоже часть истории: инструмент должен иметь условия применения и порядок выхода.
Но из этого совершенно не следует, что ЦБ обязан пассивно наблюдать за ростом доходностей ОФЗ со стороны. Временные покупки на вторичном рынке могли бы поддержать цены бумаг и снизить доходности. Об этом варианте я уже писал.
Даже либеральные и рыночные США в условиях войны ограничивали стоимость государственных заимствований. Нашим финансовым ведомствам также пора согласовать свои действия. Минфин должен понимать, по какой цене сможет выполнить план заимствований, а ЦБ — учитывать последствия дорогого госдолга для всей экономики. Иначе снижение ключевой останется слабым утешением: бюджет продолжит наращивать процентные расходы, а предприятия — скатываться в дефолты из-за невозможности рефинансирования.
Константин Двинский. Подписаться.
Для понимания: при 40-триллионной «пирамиде» американского госдолга расходы на его обслуживание составляют примерно 18,5% от доходов федерального бюджета США. Разница уже не кратная. Потому что вопрос не в объёме госдолга и не в отношении к ВВП, а исключительно в его стоимости.
В связи с этим полезно вспомнить, как любимые Центробанком и Минфином американцы действовали в период Второй мировой войны.
В апреле 1942 года ФРС зафиксировала ставку по краткосрочным казначейским векселям на уровне 0,375%. Доходность длинных государственных облигаций ограничили 2,5%. Если для удержания этих уровней требовалось покупать бумаги, ФРС их покупала.
Американцы прекрасно понимали: огромные военные расходы нельзя финансировать по любой цене. Каждый дополнительный процент по госдолгу — это деньги, которые затем придётся изъять из бюджета на его обслуживание. Причём платить нужно будет годами.
Государство определило приемлемую стоимость заимствований и обеспечило её совместными действиями Минфина и ФРС. Финансовая система работала на выполнение государственных задач.
У нас же Минфин выходит на рынок с растущими объёмами ОФЗ, а ЦБ проводит свою политику. Результат видим в доходностях. Снижение ключевой ставки само по себе уже не обеспечивает удешевления длинного долга.
Последствия выходят далеко за пределы бюджета. Доходности ОФЗ служат ориентиром для корпоративных облигаций. Предприятиям приходится предлагать премию к государственным бумагам. Отсюда дорогие размещения, сокращение инвестиций и всё более тяжёлое рефинансирование. Государство забирает деньги с рынка и одновременно повышает цену оставшихся денег для бизнеса.
Разумеется, американский опыт нельзя копировать механически. Удержание ставок требовало эмиссии. После войны, на фоне высокой инфляции, эта политика стала мешать ФРС. В 1951 году фиксацию отменили по соглашению с Минфином. Это тоже часть истории: инструмент должен иметь условия применения и порядок выхода.
Но из этого совершенно не следует, что ЦБ обязан пассивно наблюдать за ростом доходностей ОФЗ со стороны. Временные покупки на вторичном рынке могли бы поддержать цены бумаг и снизить доходности. Об этом варианте я уже писал.
Даже либеральные и рыночные США в условиях войны ограничивали стоимость государственных заимствований. Нашим финансовым ведомствам также пора согласовать свои действия. Минфин должен понимать, по какой цене сможет выполнить план заимствований, а ЦБ — учитывать последствия дорогого госдолга для всей экономики. Иначе снижение ключевой останется слабым утешением: бюджет продолжит наращивать процентные расходы, а предприятия — скатываться в дефолты из-за невозможности рефинансирования.
Константин Двинский. Подписаться.