All that jazz

Долгое время библиотечные записи существовали почти исключительно в профессиональной среде. Их находили и использовали редакторы теле-шоу, режиссеры кино и телевидения, коллекционеры и диджеи. Но позднее произошел переворот: музыка, созданная для фона, стала объектом внимания достаточно широких кругов слушателей - в этой музыке обнаружились предвестия будущих жанров: хип-хоп, электроника, фанк, джаз-фьюжн, эйсид-джаз, эмбиент и музыка для видеоигр - всё это, оказывается, когда-то кто-то уже начинал сочинять и разрабатывать.

Оказалось, что авторы библиотечной музыки, в значительной степени свободные от догм индустрии звукозаписи, могли экспериментировать и позволять себе то, что в обычной поп-индустрии казалось слишком странным или рискованным. Им не нужно было подстраиваться под радиоформат и требования лейбла, бороться за успех в чартах или ориентироваться на массового слушателя.
Они записывали многие сотни композиций, в которых можно было позволить себе почти что угодно: например, записать трёхминутную пьесу, соединяющую элементы фанка, джаза, авангарда и академической музыки и назвать её "Индустриальный конфликт" - глядишь, кому-нибудь да и пригодится.

Можно было без зазрения совести сочетать редкие и необычные инструменты: в библиотечных записях встречались басовая флейта и вагнеровская туба, вибрафон соседствовал с бас-гитарой, а синтезатор со струнным квартетом. Библиотечная музыка не обязана была становиться шедевром - её задача заключалась в том, чтобы придать сцене или событию особый оттенок - тревожный, героический, футуристический или нелепо-торжественный. Именно эта свобода и возможность экспериментировать породили музыку, которую теперь называют "кинематографической музыкой для никогда не существовавших фильмов".

Вдруг оказалось, что та музыка, которой когда-то полагалось оставаться в тени и играть второстепенную роль, неожиданно попала в центр внимания. Её начали переиздавать, собирать в антологии и обсуждать как самостоятельную историю.

Пластинки, прежде предназначенные для теле- и кино-производства, стали коллекционными объектами, а благодаря широкому стилистическому диапазону, охватывающему джаз, фанк, фолк, психоделический рок и академическую музыку в этих записях обязательно находилось что-то привлекательное для каждого слушателя и коллекционера.
Плюс ко всему этому, в залежах библиотечной музыки нашли для себя сокровища многие диджеи, продюсеры и сэмплеры - скажем, J Dilla и Madlib часто использовали её для создания своих треков, что также послужило популяризации библиотечной музыки.

Авторы библиотечной музыки очень часто использовали джазовый язык для своих творений - свинг, фанк, модальный джаз, джаз-рок, босса-нова, биг-бэндовые аранжировки - всё шло в дело. Хотя их произведения и нельзя назвать джазом в чистом виде, но они послужили определённой основой для развития эйсид-джаза, изи-листенинг джаза и смут-джаза.
В каталогах почти всех известных компаний, которые выпускали библиотечную музыку, очень часто можно встретить альбомы с джазовым флёром: De Wolfe Music, KPM, TeleMusic, Boosey & Hawkes, Chappell - все эти компании обращались к джазу, как к универсальному языку, способному одновременно создавать атмосферу, подчёркивать динамику сцены, но оставаться достаточно нейтральным для использования в кино, на телевидении и радио.

Тысячи альбомов библиотечной музыки сделали популярными таких композиторов и исполнителей, как Кит Мэнсфилд, Алан Хокшоу, Джон Кэмерон, Алан Паркер, Сид Дэйл, Тони Кинси, Бэзил Кирчин, Пьеро Умилиани - и это лишь некоторые из них.

Мир библиотечной музыки огромен и скрывает в себе множество неожиданных открытий - редкие записи отличных композиторов, забытые эксперименты с джазом, фанком и электроникой, а также целые пласты звуковой культуры, которые долгие годы оставались в тени более известных музыкальных направлений.

Как нибудь потом подробнее поговорим о творчестве самых интересных представителей библиотечной музыки, а сейчас предложу вашему вниманию несколько самых известных альбомов:

KPM 1000 Series: The Big Beat (1969) - культовый и самый часто-цитируемый альбом во всей серии KPM 1000, записанный легендами библиотечной музыки Китом Мэнсфилдом (Keith Mansfield) и Аланом Хоукшоу (Alan Hawkshaw). Этот релиз стал эталоном так называемого "библиотечного фанка". Музыка с этой пластинки десятилетиями использовалась на телевидении и радио, а в 1990-х и 2000-х годах треки с неё массово сэмплировали хип-хоп продюсеры и электронные музыканты. (Слушать - Яндекс Spotify )

KPM 1000 Series: A Jazz Inclination (1975) - широко известный альбом легенд библиотечной музыки Тони Кинси и Алана Хоукшоу, где лёгкий джаз играл основную роль в создании необходимого настроения. (Слушать - Яндекс Spotify )

KPM 1000 Series: Jazzrock (1972) - альбом Джона Кэмерона, отсылающий к джаз-року и фьюжн - музыка идеально передает атмосферу криминальных триллеров и детективных сериалов 1970-х годов: погони, ночные улицы мегаполисов и шпионские манёвры. (Слушать - Яндекс   Spotify )

Barbara Moore, De Wolfe Music - Vocal Shades and Tones (1972) - пример библиотечной музыки с бессловесным вокалом, который был очень популярен в тот период. (Слушать - Яндекс   Spotify )

Stefano Torossi, Carosello - Feelings (1974) - пример итальянской школы библиотечной музыки - психоделический джаз, эротический фанк и оркестровый лаунж в одном флаконе. (Слушать - Spotify )

Ну и вот пара альбомов, которые к джазу совсем не имеют отношения, но хорошо демонстрируют экспериментальную и авангардную сторону библиотечной музыки:

KPM 1000 Series: Electrosound (1972) - записавший этот альбом Рон Гисин за пару лет до этого стал известен как соавтор пинк-флойдовской сюиты Atom Heart Mother - на этом же альбоме, как он сам написал: "... я представляю несколько расстроенных мелодий, антимелодий, восхитительных и невосхитительных звуков для самых разных целей и заявляю, что представленные здесь произведения могут быть объединены сами с собой (насколько это возможно, рассинхронизированно), чтобы создать более плотную, рассеянную атмосферу, и проигрывать на разных скоростях их было бы очень неплохо!" (Слушать - Яндекс   Spotify )

Joel Vandroogenbroeck - Biomechanoïd (1980) - на Дискогсе прочитал следующее описание этого альбома: "В музыке для музыкальных библиотек отчетливо прослеживается связь с научной фантастикой и фильмами ужасов, и Biomechanoïd считается одним из самых жутких образцов в этой области. Этот альбом вызывает в воображении инопланетные телесные функции, котлы с таинственными вязкими жидкостями, ядовитые ветра, сходящие с ума компьютеры и другие причудливые явления. Как и на многих библиотечных пластинках, на задней обложке Biomechanoïd есть краткие описания треков. Описание Plastic Gnome говорит само за себя: "клоунский, диссонансный, андроидный, тяжёлый". Что ж… тогда… включите погромче!" (Слушать - Яндекс   Spotify )

Если провести опрос - какой инструмент нагляднее всего символизирует джаз? - то не нужно быть провидцем, чтобы угадать результат этого опроса - саксофон.
Саксофон теперь неразрывно связан с джазом, хотя появился этот инструмент вовсе не для джаза и даже не в Америке.
Предлагаю сегодня почитать большую познавательную статью о саксофоне - его истории, пути в джазовую культуру и неожиданных поворотах, которые этот инструмент пережил за почти два столетия своего существования.
Статья не особо простая и больше ориентированна на уже подготовленных слушателей, да ещё и с уклоном в фри-джаз и импровизационную музыку, но будет интересна и тем, кто просто хочет понять, почему именно этот инструмент оказался настолько живучим и универсальным, и как он умудрился добраться до авангардных экспериментов, не растеряв по дороге свою востребованность.
Ну а те, кто на дух не переносят фри-джаз и авангард, могут утешиться тем, что и простые труженики саксофонного дела преуспели в одной из упомянутых в статье техник, а именно - в циркулярном дыхании, которое очень часто применяется в импровизационной музыке:
в 1997 году знаменитейший смус-джазовый саксофонист Кенни Джи попал в Книгу рекордов Гиннесса, сыграв на саксофоне одну непрерывную ноту (ми-бемоль) в течение 45 минут 47 секунд. Физически обычное дыхание этого сделать не позволяет - саксофонисту нужно вдыхать воздух, а любой вдох через рот прерывает поток звука. Циркулярное дыхание и есть решение этой проблемы - и Кенни Джи, над которым подсмеиваются все эти авангардисты, уделал их на их же поле :)
Подробнее о циркулярном дыхании мы поговорим чуть позже, когда будем вспоминать о Джоне Хасселе и его музыке Четвёртого мира, ну а пока читайте статью - кстати, представлю автора: Георгий Орлов-Давыдовский - преподаватель школы дизайна ВШЭ, РМАТ и РГГУ, соискатель кандидатской степени, культуролог, исследователь звука и действующий музыкант.

Большой любитель по-разглядывать конверты альбомов Владлен Турсунбаев сегодня поведает занимательную историю о знаковом альбоме джаза Out to Lunch великого Эрика Долфи. Альбом этот безусловно входит в когорту абсолютно необходимых записей для прослушивания, если есть, конечно, желание понять откуда растут ноги у всего того, что позже назовут "пост-боповым авангардом", да и вообще понять логику того, как джаз шестидесятых начал потихоньку отрываться от земли и уходить в свободный полёт, не порывая при этом окончательно с традицией и балансируя на тонкой грани между хаосом и порядком, которая, собственно, и делает эту музыку такой завораживающей по сей день.

Слушать альбом:
Яндекс. Spotify.

Меня часто упрекают в малом количестве информации о новостях российской джазовой, импровизационной и около-этого-всего сценах. Повинуюсь - буду периодически делать дайджесты интересных событий, релизов и концертов, случившихся за последнее время на этих сценах.

Можно ли человека "заставить полюбить" джаз или сложную импровизационную музыку?
Вопрос "а зачем?" сейчас не будем рассматривать - это отдельная тема, которая уже не раз поднималась на этом канале.
Периодически слышу, как кто-то говорит, что, мол, "пытаюсь привить любовь к джазу моему другу/подруге/жене/мужу/и т.д., делюсь самым интересным, с моей точки зрения, рассказываю, объясняю, но результат всех усилий так себе."
Ну да, подсовывание плейлистов и рассказывание различных баек - это, пожалуй, не лучший способ привлечь человека к сложной музыке.

Можно, конечно, воспользоваться методом джазового Дровосека, реальная, кстати, история:
В 1918–1919 годах в Новом Орлеане действовал серийный убийца, которого газеты прозвали Дровосеком. Схема была почти всегда одинаковой: ночью он пробирался в дома и убивал спящих людей топором, ничего не воруя. Поймать его никак не удавалось, весь город был в ужасе.
13 марта 1919 года в редакцию ново-орлеанских газет пришло письмо, помеченное "Ад, 13 марта 1919 года". Автор представлялся не человеком, а "духом и демоном из самого горячего пекла", говорил, что его никогда не поймают, а дальше шло то самое условие: "Я очень люблю джазовую музыку и клянусь всеми дьяволами преисподней, что пощажу каждого, в чьём доме в назначенный час будет играть джаз в полную силу. Если у всех будет играть джаз - что ж, тем лучше для вас. Одно несомненно: кое-кто из тех, кто не будет слушать джаз в эту ночь, получит топором по голове."
Время было назначено точно - 00 часов 15 минут вторника.
Город послушался - танцевальные залы были забиты до отказа, рестораны переполнены, оркестры играли всю ночь без перерыва. Те, кто не смог никуда попасть, звали музыкантов домой, заводили граммофоны, сажали за пианино родственников - играли даже те, кто и играть-то не умел. По воспоминаниям, в ту ночь в Новом Орлеане не было ни одного тихого квартала.
Это была первая ночь без происшествий в городе. Джазового Дровосека так и не поймали, зато Новый Орлеан и джаз теперь - слова синонимы. Шучу.

Этот метод, пожалуй, излишне экстремальный, но вот просто привести человека, которого вы хотели бы приобщить к тому, что близко вам, в джазовый клуб или на другую площадку с живой музыкой и живым общением - вполне себе правильная идея.
Живая музыка даёт ощущение сопереживания и сопричастности происходящему - вы слышите звучание клапанов саксофона, видите, как пальцы пианиста иногда нервно дрожат, ощущаете, как исполнитель напрягся, когда лажанул, и тут же слышите, что он делает со своей ошибкой в следующие пол секунды - конфузится и окончательно расстраивается или хватает левую ноту и достраивает её до фразы, будто так и было задумано, тут же вы замечаете, как драмер молча подхватывает и прикрывает этот косяк и как вся группа на ходу делает вид, что это не баг, а фича. Именно в этот момент музыка перестаёт быть неким сторонним объектом наблюдения и становится событием лично для вас и происходящим именно с вами - вы уже не оцениваете результат с позиции просто слушателя, а начинаете быть частью этого действа, начинаете болеть за группу, потому что исход ещё не определён и они ещё могут всё окончательно завалить, либо наоборот - вытащить из этой пропасти такое, чего они и сами от себя не ожидали, и тогда весь зал выдыхает и аплодирует не в конце темы, а прямо посреди неё, потому что сдержаться невозможно.

На записи этого всего нет по определению - абсолютно другие эмоции, другая энергия, другие реакции - не значит, что хуже, просто абсолютно другие. Сопереживать можно только незавершённому. Совершённому можно аплодировать, им можно восхищаться, но это, если честно, совсем другое чувство - гораздо-гораздо более прохладное.
И есть ещё одна штука, которую даёт живая музыка и не даёт даже самая дорогая аудиосистема. Вы видите, что нервно скачущие пальцы, дрожание голоса или неверно сыгранный пассаж - это чужая уязвимость, публично и совершенно добровольно выставляемая на всеобщее обозрение. Музыкант в двух метрах от вас рискует облажаться на глазах у сотни незнакомых людей, но держится, превозмогает себя и выдаёт на гора нечто совершенно прекрасное.

Поэтому, приводите вашего знакомого человека в джазовый клуб или в концертный зал - но не забирайтесь на галёрку, будьте в зоне 1-10 метров от сцены, дальше уже исчезает читаемость взгляда - вы уже не сможете видеть все эти нервные дрожания, переглядывания музыкантов и их небольшие движения, которые многое могут поведать. И постарайтесь выбрать подходящий зал или клуб - энергетика площадки многое значит - очень хорошо как-то сказал Владлен Турсунбаев об одной модной московской локации: "В таком "холодном" месте джаз по венам плохо струится."
Я же недавно сам использовал свои советы - приводил хорошо знакомых людей на не совсем интересную им музыку и наблюдал за их реакцией - об этом тогда уж в следующий раз, но метод работает.

Продолжаем готовиться к 100-летнему юбилею Джона Колтрейна.
Вчера я побывал на вышеупомянутом концерте квартета Игоря Яковенко - Колтрейн 100, где ведущий концерта Олег Соболев особое внимание уделил колтрейновскому шедевру Giant Steps, а сегодня прочитал интересный пост Марка Майерса, где опять же упоминается Giant Steps. Ниже сброшу этот пост - очень интересные размышления.

Ну а я чуть позже поделюсь своими впечатлениями о концерте Колтрейн-100 и других концертах, которые я в последнее время посетил, но всё не собрался никак написать о них: вспомню эпохальный сэт в клубе Козлова Топот Дарк трио и выступление там же трио правнука Льва Термена Петра, импрув и фри-джаз саксофониста Ивана Бурсова и японского тайко-барабанщика Хадзимэ Кодзиро.