𝘯𝘦𝘺𝘪𝘳𝘢 𝘣𝘳𝘰𝘢𝘥𝘤𝘢𝘴𝘵𝘴 !¡ ПЕРЕЕХАЛА

Шум волн успокаивал. Солёный запах при долгом пребывании на берегу начинал казаться сладким, отчего становилось приторно. Где-то совсем вдалеке рёв дракона из логова. Буйный нрав у этих существ, однако.

— Любовь моя?

Тихий голос, который аккуратно проник в сознание, будто боялся напугать своим присутствием. Голова поворачивается и взору открывается вид на излюбленное лицо своего принца. Улыбка сама появляется на лице.

— Ты уже проснулся? — вопрос настолько дурацкий, что после его озвучивания хочется зардеться. Но не перед Джейсом.

— Без тебя совсем не сладко спится. — крепкие руки привычно обвились вокруг тонкой талии.

— Подлиза!

Громкий смех и сладкий, блаженный поцелуй. Именно с этого можно начинать день. С любимого человека.

Звук голосов и звон бокалов остался где-то позади, в зале Малого Чертога. Все эти льстивые и настолько лживые фразы давили на голову безумием. Хотелось кричать что есть силы на этих лизоблюдов, что ищут выгоду в сладких речах своих, как дворовые псы перед хозяином.

Но Эйгон смог заглушить в сознании гнев. И метод был у него до дрожи в коленях приятным.

После губ принца на собственных устах оставалось приятное послевкусие вина. Его руки были одновременно везде, но и нигде. Он давал вдоволь насладиться ласками, отчего награждал себя злорадными ухмылками в тонкую шейку.

— Эйгон... — тихий вздох вырвался из груди, когда рука принца через полы платья добралась до голени.

Укус в ключицу. Поначалу резкий, но потом такой томный и желаемый повторить.

— О, Семеро, какая же ты ненасытная леди. — Эйгон едва ли смог оторваться от бледной шеи, прежде чем сказать это.

Новый поцелуй. Новый экстаз по всему телу от желанного человека. Что может быть приятнее?

Звонкий смех отражался от полупустого зала, который был одним из многих в угрюмых палатах Драконьего Камня. На небольшой софе устроилась до умиления влюблённые леди и её принц.

— Ты тогда жульничал! — голос был громким, но не наполненным обидой, скорее желанием подстрекнуть.

Сидящий напротив Люцерис одарил сознание своей сногсшибательно-уверенной улыбкой. Хвастун, хотелось сказать ему.

— Просто признай, что мы с Арраксом быстрее, птичка. — принц слегка наклонился, обдав и без того раскрасневшееся личико тёплым дыханием.

Неловкость прошла по всему телу разрядом тока. Девичье внимание переключилось скоро на камин от близости принца. Но тот не дал даже одуматься.

Быстрый и неловкий поцелуй в щёку отразился в глазах блеском.

— Повтори ещё раз. — просьба была более похожа на приказ.

И Люцерис был готов исполнять этот приказ вечно.

Крепкие мужские объятия смягчали боль. Когда закончится эта война и извечная тень переживания за любимого? Когда можно будет свободно расхаживать по свежо цветущим садам под руку со своим принцем? Ответа не было.

Холодная слеза скатилась по щеке и упала на белоснежную рубашка Эймонда. Тишина, только треск полен в камине и размеренное мужское дыхание под щекой.

— Я боюсь, Эймонд... — тихий женский голос, слёзно сломленный от вечных мучений боязни.

— Чего? — вопрос, который на несколько секунд повис в воздухе.

— Жизни без тебя, мой принц.

Слова, сказанные не губами, а словно самой душой тронули даже такого холодного человека как Эймонд. Его руки крепче сжали женский стан в своих объятиях. Любовь к ней была глубже, чем сам принц хотел себе признать.

Рёв Вхагар. Тихий всхлип возлюбленной. И всё это трогало Эймонда до души, которой, как он думал, не было вовсе.

Принцесса скрутилась маленьким комочком под боком, закрыла глаза и дышала настолько бесшумно, что приходилось открывать глаза и прислушиваться.

Этот день был для неё тяжёлым. От неё снова требовали быть лицом сего королевства. Улыбнуться, говорить сладкие речи поддержки, лгать подданным в глаза. Этого хотела её мать. Та самая, которая клялась в искренности и набожности всё детство Хелейны.

Но что если принцесса хотела просто тепла любимой?

— Я очень люблю тебя, душа моя. — слова, что она говорила редко, но правдиво.