Forward from: Платформа | Социальное проектирование
Надежда Замятина о северных городах: «Для большинства производственных городов Арктики проектная миграция — естественное состояние»
Часть II
Исключение — организационные центры вроде Нижневартовска, Сургута и Нового Уренгоя. Они растут, стягивая население с соседних условных Мегиона и Радужного как пылесосом. Но и этот рост не вечен: когда ресурс окружающей миграции закончится, они тоже стабилизируются или начнут терять население. И вот здесь главная проблема даже не само сжатие, а разрыв между требованиями высококвалифицированных кадров к среде и объективной невозможностью эту среду обеспечить в маленьком городе.
Если город будет не 100, а 20 тысяч жителей, там единственным рестораном будет «Додо Пицца» в лучшем случае. А высококвалифицированный специалист требователен — и ему нужно не только арендное жилье, но и разнообразный общепит, досуг, детская инфраструктура. Как собрать эту мозаику при снижающейся численности — вот настоящий вызов.
Норильск как экспериментальная площадка и понятие «город компании»
Норильск в этом ряду — абсолютно уникальный случай. Я бы сделала его экспериментальной площадкой для введения новой нормы муниципального права «город компании».
В Норильске от «Норникеля» зависит практически все — и аэропорт, и интернет, и торговая сеть. Кого обманывать? Это город компании де-факто. Так давайте назовем вещи своими именами: признаем зависимость от него социалки, дадим за это определенные преференции, чтобы компания не разорилась, и пусть она содержит то, что нужно ее сотрудникам. Но учтем это в налогах, которые компания платит в краевой бюджет.
Часто пугаются, что компания не будет заботиться о людях, что жить в таком городе будет невозможно. Так посмотрим как раз на пример Норильска: если бы компания была такая бесчеловечная, то зачем бы она проводила обучение местных рестораторов через Агентство развития Норильска? Посмотрим на другие компании на Севере: зачем в крупных вахтовых поселках бассейны и зимние сады, зачем компании содержат в городах присутствия спортивные клубы, а иной раз и медикам районной больницы доплачивают, как в Новой Чаре в Забайкалье?
При этом нельзя забывать о пенсионерах, которые прожили на Севере больше пятнадцати-двадцати лет. Их сердечно-сосудистая система уже необратимо адаптировалась, и переезд на юг для них может быть смертельно опасен. Значит, даже в городе проектной миграции надо предусматривать инфраструктуру для тех, кто остался навсегда. Но это не отменяет главного: на Севере выгоднее и для здоровья людей, и для экономики, чтобы шла ротация, а не накопление нетрудоспособного населения.
Образование и кадры: зачем нужны маленькие вузы
Отдельный вопрос — высшее образование. Я убеждена: вузы нужны в северных городах. Но маленькие, живучие, возможно — с особыми критериями оценки, отличными от федеральных нормативов. Сегодня все нормативы заточены под Москву и Петербург, а провинциальный вуз по определению в проигрыше. Губернаторы справедливо опасаются связываться с такими проектами.
Но давайте посмотрим правде в глаза: профессионалов компании привезут из лучших вузов страны. А кто будет работать в местной администрации, в бюджетной сфере? На Севере колоссальный дефицит именно средних специалистов — экономистов, управленцев. Местному вузу не нужно конкурировать с МГУ, их задача — стать альтернативой условному Белебейскому политеху.
Если бы северные ребята, уже адаптированные к морозам, могли получить высшее образование дома, они бы оставались. А так они уезжают в Тюмень или Башкортостан и обратно не возвращаются. Мы теряем тех, кто уже умеет жить на Севере, и тратим огромные деньги на адаптацию привозных специалистов, которые с высокой вероятностью обломаются и уедут через полгода. Поэтому отсутствие даже одного вуза в ЯНАО — это проблема для региона, а присутствие университета в небольшом Норильске — правильное решение в ситуации дефицита кадров.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»
Часть II
Исключение — организационные центры вроде Нижневартовска, Сургута и Нового Уренгоя. Они растут, стягивая население с соседних условных Мегиона и Радужного как пылесосом. Но и этот рост не вечен: когда ресурс окружающей миграции закончится, они тоже стабилизируются или начнут терять население. И вот здесь главная проблема даже не само сжатие, а разрыв между требованиями высококвалифицированных кадров к среде и объективной невозможностью эту среду обеспечить в маленьком городе.
Если город будет не 100, а 20 тысяч жителей, там единственным рестораном будет «Додо Пицца» в лучшем случае. А высококвалифицированный специалист требователен — и ему нужно не только арендное жилье, но и разнообразный общепит, досуг, детская инфраструктура. Как собрать эту мозаику при снижающейся численности — вот настоящий вызов.
Норильск как экспериментальная площадка и понятие «город компании»
Норильск в этом ряду — абсолютно уникальный случай. Я бы сделала его экспериментальной площадкой для введения новой нормы муниципального права «город компании».
В Норильске от «Норникеля» зависит практически все — и аэропорт, и интернет, и торговая сеть. Кого обманывать? Это город компании де-факто. Так давайте назовем вещи своими именами: признаем зависимость от него социалки, дадим за это определенные преференции, чтобы компания не разорилась, и пусть она содержит то, что нужно ее сотрудникам. Но учтем это в налогах, которые компания платит в краевой бюджет.
Часто пугаются, что компания не будет заботиться о людях, что жить в таком городе будет невозможно. Так посмотрим как раз на пример Норильска: если бы компания была такая бесчеловечная, то зачем бы она проводила обучение местных рестораторов через Агентство развития Норильска? Посмотрим на другие компании на Севере: зачем в крупных вахтовых поселках бассейны и зимние сады, зачем компании содержат в городах присутствия спортивные клубы, а иной раз и медикам районной больницы доплачивают, как в Новой Чаре в Забайкалье?
При этом нельзя забывать о пенсионерах, которые прожили на Севере больше пятнадцати-двадцати лет. Их сердечно-сосудистая система уже необратимо адаптировалась, и переезд на юг для них может быть смертельно опасен. Значит, даже в городе проектной миграции надо предусматривать инфраструктуру для тех, кто остался навсегда. Но это не отменяет главного: на Севере выгоднее и для здоровья людей, и для экономики, чтобы шла ротация, а не накопление нетрудоспособного населения.
Образование и кадры: зачем нужны маленькие вузы
Отдельный вопрос — высшее образование. Я убеждена: вузы нужны в северных городах. Но маленькие, живучие, возможно — с особыми критериями оценки, отличными от федеральных нормативов. Сегодня все нормативы заточены под Москву и Петербург, а провинциальный вуз по определению в проигрыше. Губернаторы справедливо опасаются связываться с такими проектами.
Но давайте посмотрим правде в глаза: профессионалов компании привезут из лучших вузов страны. А кто будет работать в местной администрации, в бюджетной сфере? На Севере колоссальный дефицит именно средних специалистов — экономистов, управленцев. Местному вузу не нужно конкурировать с МГУ, их задача — стать альтернативой условному Белебейскому политеху.
Если бы северные ребята, уже адаптированные к морозам, могли получить высшее образование дома, они бы оставались. А так они уезжают в Тюмень или Башкортостан и обратно не возвращаются. Мы теряем тех, кто уже умеет жить на Севере, и тратим огромные деньги на адаптацию привозных специалистов, которые с высокой вероятностью обломаются и уедут через полгода. Поэтому отсутствие даже одного вуза в ЯНАО — это проблема для региона, а присутствие университета в небольшом Норильске — правильное решение в ситуации дефицита кадров.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»