Смешанные чувства оставил блэкаут-эксперимент Синего Карандаша с «Евгением Онегиным». С одной стороны, получилось остро и местами смешно, а с другой я не очень понимаю, для кого эта книга сейчас.
В начале книги Лев Оборин и Андрей Черкасов обстоятельно и интересно рассказывают, как цензурировали Пушкина и как блэкаут появился в качестве практики. И сам жест откликнуться блэкаутом на акты (само)цензуры после 2022 года кажется логичным.
Моя главная претензия в другом: этот приём высмеивает то, что и так уже доведено до абсурда. Условно говоря, нельзя перебредить бред. Да, когда из Пушкина собираются строчки вроде «Вот прямо скам» или «Порой Онегин быв куку», трудно не рассмеяться, но какого-то прибавочного смысла у этого жеста не появляется. В итоге чтение книги по эффекту мало отличается от пролистывания инстаграм-ленты антивоенного художника — например, kungfuct, который похожим образом работает с государственными и рекламными лозунгами, обнажая реальность войны.
Здесь же возникает еще одна проблема. «Онегин» сам по себе плохо совместим с современной государственной оптикой: это текст про отказ, дистанцию, неподчинение и женскую эмансипацию. Блэкаут вроде бы берется эту особенность подчеркнуть, но на фоне каламбуров и меметической логики она теряется.
Кроме того, не всегда понятна внутренняя логика вычеркиваний. Несколько глав подряд развивается тема того, что Онегин не идет на СВО (и ужасов войны), а затем внезапно следуют главы почти без вмешательства. Поймать правило, где и зачем текст редактируется, а где нет, у меня так и не получилось.
В общем, как акт искусства блэкаут удался, а как литературный, ну... на мой взгляд, не очень. Я бы скорее предпочел увидеть «Онегина» с новым, жестким и современным комментарием, чтобы даже современный школьник его понял, чем попытку затянуть Евгения в корсет каламбуров про СВО. But your mileage may vary.
В начале книги Лев Оборин и Андрей Черкасов обстоятельно и интересно рассказывают, как цензурировали Пушкина и как блэкаут появился в качестве практики. И сам жест откликнуться блэкаутом на акты (само)цензуры после 2022 года кажется логичным.
Моя главная претензия в другом: этот приём высмеивает то, что и так уже доведено до абсурда. Условно говоря, нельзя перебредить бред. Да, когда из Пушкина собираются строчки вроде «Вот прямо скам» или «Порой Онегин быв куку», трудно не рассмеяться, но какого-то прибавочного смысла у этого жеста не появляется. В итоге чтение книги по эффекту мало отличается от пролистывания инстаграм-ленты антивоенного художника — например, kungfuct, который похожим образом работает с государственными и рекламными лозунгами, обнажая реальность войны.
Здесь же возникает еще одна проблема. «Онегин» сам по себе плохо совместим с современной государственной оптикой: это текст про отказ, дистанцию, неподчинение и женскую эмансипацию. Блэкаут вроде бы берется эту особенность подчеркнуть, но на фоне каламбуров и меметической логики она теряется.
Кроме того, не всегда понятна внутренняя логика вычеркиваний. Несколько глав подряд развивается тема того, что Онегин не идет на СВО (и ужасов войны), а затем внезапно следуют главы почти без вмешательства. Поймать правило, где и зачем текст редактируется, а где нет, у меня так и не получилось.
В общем, как акт искусства блэкаут удался, а как литературный, ну... на мой взгляд, не очень. Я бы скорее предпочел увидеть «Онегина» с новым, жестким и современным комментарием, чтобы даже современный школьник его понял, чем попытку затянуть Евгения в корсет каламбуров про СВО. But your mileage may vary.