books & all

Ева фон Редекер - Свобода оставаться. Философия свободы после конца будущего (2023)

Радикально новая концепция свободы от рок-звезды современной критической теории Евы фон Редекер.

Обычно, когда мы говорим о свободе, мы имеем в виду свободу в её пространственной категории: свободу передвижения, свободу самовыражения, свободу выбора. Редекер задаётся вопросом: насколько жизнеспособно понятие свободы, ограниченное пространством, в эпоху массового вымирания видов, климатического кризиса и неугасающих войн, которые делают целые регионы непригодными для проживания?

Редекер восстанавливает историю идеи либеральной свободы, анализирует её состоятельность в рамках концепций лонгтермизма и экзистенциализма.
Это эссе, как и любой другой текст Редекер, не обходится без отсылок к Ханне Арендт — здесь важную роль играет натальность, т. е. факт того, что каждый человек на планете был рождён и поэтому воплощает в себе возможность начала (иными словами: один раз у нас уже получилось родиться и стать кем-то новым, значит, мы теперь в принципе можем создавать новое всегда и везде. Такой вот прыжок с антропологическим переподвыподвертом в рамках нормативной теории).

Главный тезис «Свободы оставаться» состоит в предложении Редекер перенести понимание свободы из пространственной во временную плоскость:

В мире антропоцена, перегруженном результатами капиталистически организованного труда, свобода измеряется изобилием временны́х циклов. Непринужденное время – это время, которое не отрезает нас от восстановления. Но способность к регенерации – не индивидуальный навык, как бы ни убеждала нас в этом культура самопомощи и заботы о себе. Она опосредуется миром. Мы можем по-настоящему восстановиться только при изобилии временных циклов. Нам необходимо время. Поскольку из него, как и весь остальной мир, созданы и мы.

Свобода оставаться, согласно Редекер, дарит нам интенсивное, нежданное ощущение безопасного существования. А это ощущение — ощущение спокойствия, оседлости, возможности пустить корни — бесценно в эпоху массовых миграций.

Есть, конечно, грустная ирония в том, что книгу о свободе оставаться выпустило издание, которому остаться не дали.

@individuumbooks 💔

хороший сентябрь, понравился 🍄

Вне календарных поводов и исключительно по большой любви представляем вашему вниманию подборку имени Эми Данн — книжки с ненадёжными рассказчицами, которые творят невероятную дичь, а мы их читаем и не можем оторваться!

🗡 Гиллиан Флинн «Исчезнувшая»

🗡 Шан Хьюз «Перл»

🗡 Челси Саммерс «Определённо голодна»

🗡 Кэтрин Чиджи «Птенчик»

🗡 Ребекка Куанг «Йеллоуфейс»

🗡 Грэм Макрей Барнет «Случай из практики»

🗡 Кирстен Кинг «Хороший человек»

🗡 Ася Демишкевич «Там моё королевство»

🗡 Элиза Кларк «Boy Parts» («Части мальчика»)

🗡 Ширли Джексон «Мы живем в замке»

🗡и снова Гиллиан Флинн, но уже в формате подкаста: «Исчезнувшая», «Острые предметы», «Темные тайны»

Продолжаем тему лишних людей с

Жаклин Арпман — Я, никогда не знавшая мужчин (1995)

Безымянная рассказчица живёт в тюрьме-бункере с 39 другими женщинами.
Их охраняют стражники-мужчины: от свободы, информации и самих себя. Главная героиня намного моложе своих сокамерниц, не помнит жизни до бункера и ощущает себя по этой причине отличной от остальных.

В один прекрасный день случается непредвиденное: стражники исчезают, не успев запереть за собой дверь, и женщины оказываются на свободе — без понимания происходящего и со смутным ощущением того, что планета, на которой они находятся — не Земля.

Признаюсь, я пала жертвой буктоковых обзоров и думала, что буду читать дистопию. И эти ожидания очень повлияли на моё восприятие текста. «Я, никогда не знавшая мужчин» — это скорее философское размышление на тему человечности, чем строгая дистопия с чётко приписанными политическими и социальными структурами. Жаклин Арпман интересна в первую очередь внутренняя жизнь человека, лишённого связей с миром, а кто с этими связями с какой целью что сделал, не так важно, что вы пристали со своими расспросами, мучайтесь незнанием, главная героиня же тоже мучается.

Арпман родилась в Бельгии в 1929 году. Её отец был евреем, и когда в 1940 году нацисты вторглись в Бельгию, семья была вынуждена бежать в Марокко. Как замечает Кармен Мария Мачадо в своём эссе:

Невозможно столкнуться с экстремальными обстоятельствами, в которых оказались женщины в книге «Я, никогда не знавшая мужчин», и не вспомнить о концентрационных лагерях — как исторических, так и современных.

В этом, наверное, и состоит главный ужас книги — испытать обесчеловечивающий опыт и не знать его причину.

я: изо всех сил пытаюсь не читать Витгенштейна
мой собственный книжный клуб: вонзает мне нож в спину

Клариси Лиспектор - Час звезды (1977)

Повесть в повести: Родриго С. М. изо всех сил пытается рассказать историю Макабеи. Макабеа — девятнадцатилетняя сирота, перебралась из штата Алагоас в Рио-де-Жанейро, делит квартиру с четырьмя Мариями, работает машинисткой, сутулится, красит ногти в красный цвет и живёт с таким видом, «будто извиняется за то, что занимает чьё-то место». Макабеа одновременно лишняя и потерянная.

Родриго С. М. сочувствует этой девушке с северо-востока, которую «легко заменить другими, и никто этого не заметит». Дело в том, что Родриго С. М. тоже с северо-востока. Но ему удалось вынырнуть из беспросветной бедности, он ощущает себя на ступеньку выше Макабеи, и посему злится на неё.

Колм Тойбин, написавший предисловие к «Часу звезды» в Penguin Modern Classics, так оценивает противопоставление парии Макабеи и парвеню Родриго С. М.:

Трудно решить, кому больше сочувствовать: Макабее или рассказчику — невинной жертве судьбы или крайне закомплексовенной жертве собственного провала. Тому, кто знает слишком мало, или тому, кто знает слишком много.

В 1977 году, незадолго до своей смерти, Клариси Лиспектор дала своё единственное телевизионное интервью. В нём Лиспектор говорит, кроме прочего, о «Часе звезды». Интервью на португальском, с английскими субтитрами, но я очень советую его посмотреть, если вы хотите подготовиться к атмосфере текста и тому, как Лиспектор рассказывает:

Это история девочки, которая была настолько бедна, что питалась одними хотдогами. Но сама история не об этом. Сама история — о растоптанной невинности, о безвестном страдании.

Кроме языка (необычного, мимолетного и одновременно сложного) меня в «Часе звезды» очень зацепил лингвистический поворот. «Слово — это действие, вы согласны?» — спрашивает нас Родриго С. М., словом пытаясь удержать жизнь Макабеи, которая чувствовует себя реальной только под взглядом людей.

Немецкая книжная премия 2026 опубликовала короткий список:

• Shida Bazyar: „Die Lücken“
• Franziska Gänsler: „Orca“
• Valeria Gordeev: „Die Zikade entschlüpft ihrer goldglänzenden Hülle“
• Elias Hirschl: „Schleifen“
• Peggy Mädler: „Selbstregulierung des Herzens“
• Dana Vowinckel: „Anton und Alma“

Я пока что не читала ни одну из номинированных книг, но литературные критики говорят, что их объединяет не какая-то конкретная тема, а пристальный взгляд на надломы: на замалчиваемые семейные истории, на стремление к принадлежности к чему-то общему, на силу языка, на политический контроль и на вопросы о том, как можно сохранить межличностные отношения в нашем неспокойном мире.

Прихожу сегодня в новую библиотеку, вижу посреди читального зала статую, думаю: "Уу, секси Посейдон".

А это, оказывается, Моисей 🥲