『
#ᴛᴇйᴋ 』
я очен не хочу это выкладывать, но всё таки нууу почему бы и нет
не знаю, получилось ли у меня полностью передать тот вайб, который я хотела. поэтому я даже не перечитывала, боюсь увидеть там какую-то бессвязную хуйню
КВТВ: упоминание нсфв, упоминание насилия, курение
кавински и сам понимал, что он больной до мозга костей. наркотики сыграли с ним злую шутку, а алкоголь и случайные ночные связи только усугубляли положение в трёхкратном размере. но когда в жизни есть только насилие и ликвидация, сложно не потерять себя. вот и винс потерял.
смотрел на мир через цветные очки, построил себе теорию про шестерёнки, а сам утопал в ебаном болоте ненависти всё глубже и глубже. и нет, ненависти даже не к империи, ни к окружающим, ни, сука, к войду, а к самому себе.
как это можно так жизнь себе испортить, что единственным удовольствием остаётся кайф от веществ? а, точно, это же сделал инспектор.
войд был главной занозой в жизни винса. та самая помеха, которая делала всё его существование невыносимым. но инспектор был словно наркотик. без него начиналась ломка, которую хотелось прервать как можно скорее. занюхнуть, вколоть, что угодно, лишь бы наконец-то почувствовать себя нормально. не живым, нет, кавински уже давно потерял в себе всю человечность. эмоции, совесть, сожаление? простите, что это?
империя отняла у него всё. но ненависть и отвращение он чувствовал именно к себе. потому что не смог противостоять этому, сам плыл на дно этого болота. целеустремлённо, будто это и была его жизненная мечта.
винс затягивается травой, запивая её абсентом. винс не понимает, что происходит вокруг. и винсу это нравится. нет больше дилемм в голове, нет больше угрызающего чувства ненависти к себе. винс откровенно кайфует, когда голова идёт кругом, а уши закладывает, чтоб не слышать ничего вокруг. и винс не хочет прекратить, ведь если прекратить, то надо будет учиться жить. а винс уже давно умел только существовать.
***
про нового главного секретаря кавински узнал по слухам. он не особо вникал в подробности того, что произошло с прошлым. кажется, он был ликвидирован самим инспектором за подозрения в предательстве империи. винс не хотел узнавать подробности, поэтому и не лез. ведь главное, что угроза государства была уничтожена, да, войд?
наблюдатель ненавидел этого человека всей своей чёрствой, гнилой душой. и одновременно с этим был зависим от него. зависим от его приказов, голоса, слов... от всего. винс его ненавидел, но всё равно сидел между его ногами под столом, нагло ухмыляясь своими привелегиями. хотя, вряд-ли бы кто-то ему позавидовал. но когда инспектор без какой-либо нежности(нежность? войд не знает этого понятия) глубоко вбивался наблюдателю в глотку, кавински был в абсолютном восторге. это и есть зависимость. как от наркотиков, только от человека(а от человека ли?)
с новоиспечённым главным секретарём винс столкнулся случайно. кажется, это было после сугубо деловой встречи с войдом, пока он шёл к выходу через бесконечные коридоры. это была мимолётная встреча, но ровно тогда кавински понял, насколько этот человек самоуверен. по его великолепно прямой осанке и сдержанному взгляду уже можно было понять всю его сущность. самодовольный. надменный. он будто одним своим взглядом желает унизить другого человека. прочего винс и не ожидал от такого высокопоставленного гражданина.
и только через пару месяцев кавински понял, как ошибался.
теперь калеб(он услышал его имя совершенно случайно от какого-то левого наблюдателя) выглядел не таким уверенным в себе. он выглядел, откровенно говоря, жалко. круги под глазами почти чёрные, сами глаза красные от, наверное, недосыпа и стресса. у винса и калеба театр саморазрушения, только вот винс играет его собственноручно, а калебом управляет, словно марионеткой, инспектор. винс занюхивает очередную дорожку, калеб курит уже четвёртую сигарету за час. и это всё происходит в кабинете главного секретаря. там, где не должно быть винса. но там, где у винса теперь плывёт в глазах, звенит в ушах и тяжелеет в голове. блять. раньше наркота так на него не действовала.
