кооператив 1931

Реставрация клуба завода «Каучук» — наша новая рецензия. Точно можно сказать, что Константина Мельникова в Москве уважают: за последние годы его постройки реставрируются одна за другой. Бахметьевский гараж (оконч. 2008), клуб им. Русакова (2015), клуб фабрики «Свобода» (2025), гараж на Новорязанской улице (только что), собственный дом (вот-вот), контора Новосухаревского рынка (относительно скоро). Все проекты претендуют на высокий уровень реставрации, из перечисленного лишь Бахметьевский — спорный пример, критики указывают на утрату существенной части подлинных конструкций кровли в ходе начатых без проекта работ и загромождённое пространство. Хуже известны случаи клуба фабрики «Буревестник» и завода им. Фрунзе — сейчас это офисные центры, в которые нет свободного доступа.

Реставрация клуба им. 10-й годовщины Октября завода «Каучук» завершена в 2024. Недавно мы смогли подробно познакомиться со зданием и готовы дать сбалансированный отчёт. Мы также изучили акты госэкспертизы проекта реставрации 2021 года и его корректировки в 2024. Авторы — «Сириус проект» (А. Г. Снедков, И. М. Сивцева) и «Симаргл» (А. В. Малышева, А. А. Асиновский, А. Н. Густова). Клуб вошёл в список лучших реставрационных проектов конкурса «Московская реставрация — 2024» и стал победителем в народной номинации «Лучший объект реставрации». Выделим достижения, чтобы поддержать сохранение памятников, и отметим то, что можно было бы сделать лучше, чтобы новые проекты двигались вперёд.

Итак, что удалось: во-первых, клуб используется по назначению — как театр «На Плющихе» в ведении Университета им. Сеченова. Туда можно попасть (правда, за деньги, купив билет на спектакль), а можно арендовать для мероприятий. Реставраторы и хозяева создали приятное и живое пространство.

До начала восстановления в 2021 ситуация была сложной — незаконные перестройки, заброшенное состояние с полным разрушением интерьеров. Хотя ещё в 2005 здание имело замечательный уровень сохранности, включая интерьеры 1950-х — наборный паркет, люстры. Сейчас уцелели только отдельные родные детали: фрагменты метлахской плитки, часть металлических ограждений лестниц и винтовая клёпаная лестница в глубине сцены (вторая похожая в нише справа от сцены — реконструкция). Всё остальное — воссоздание. Реконструировано остекление — две линейки деревянных рам с соблюдением рисунка. А качественные деревянные окна — важный фактор для ощущения пространства конструктивизма. На полу в основных пространствах доска из лиственницы, реконструкция обнаруженного при реставрации оригинального решения. Убраны поздние подпорки бетонных консольных балконов. Основные планировки сохранены. На фасадах воссоздана каменная штукатурка с историческим цветовым решением (в последние десятилетия клуб был жёлтым), со двора открытая кирпичная кладка покрашена в красный тон, но фактура сохранена. Зелёный участок огорожен низким заборчиком.

Из того, что (пока) не получилось: закрыт главный летний вход в здание по парящим лестницам (Наталия Броновицкая выводит их из церкви Покрова в Филях). Увы, не работает плоская крыша — после реставрации начала протекать, временно покрыта рубероидом. В ходе приспособления под современное использование была заделана оркестровая яма, в холлах не восстановлены кабинеты для кружковой работы, предполагавшиеся по изначальному проекту с раздвижными перегородками. Кружки — принципиальное решение для клубов 1920-х и лично для Мельникова — активное производство культуры самими посетителями, а не пассивное потребление театрального или кино зрелища. Забавно, но мы обнаружили буквально «привет» из 1920-х — коллективную живопись в том самом холле 3-го этажа, где были кружки (см. карточку 9). Световой фонарь в потолке театрального зала воссоздан, но имеет только декоративную функцию (короб из триплекса с лампами). Спортзал реконструирован как малый зал театра и используется для собраний и выступлений.

В целом, наше мнение по поводу проекта — положительное, несмотря на упрощение некоторых решений. Ранее мы рецензировали реставрацию клуба завода «Серп и молот». Куда ещё сходить? — предлагайте, приглашайте.

Самарский филиал Третьяковки делает большое дело — Слёт Ассоциации конструктивизма. Правильная цель конвертировать государственное содействие и народную популярность фабрики-кухни в поддержку других конструктивистских памятников и проектов.

Будем супер рады рассказать о нашей работе и идеях. Если вы в Самаре, приходите на лекцию. Поговорим о том, что нового мы можем узнать о конструктивизме, если будем изучать не только хиты, но и забытых авторов, застройщиков и жителей, использовать новые источники и цифровые методы. Собрали самые-самые впечатляющие новые атрибуции, например, неизвестные постройки Константина Мельникова. На анализе более 6000 московских объектов 1917–1941 годов лекция представляет новые открытия и раскрывает потенциал новых подходов в истории послереволюционной архитектуры.

Билеты здесь

PS: на лекции можно будет приобрести нашу книгу «Москва на стройке» со скидкой

Кто хочет купить дом-коммуну? Мы уже писали, что Дом.рф сделал прекрасную базу, где можно искать объекты культурного наследия для покупки или аренды на льготных условиях под обязательства восстановления. Не знаем, насколько продвинулся процесс по памятникам конструктивизма и другой послереволюционной архитектуры, но вот этот новый лот просто пушка. Очень редкий и самый настоящий деревянный авангард, автор — знаменитейший ленинградский архитектор Ной Троцкий. Маленькое уточнение: здание находится не в Вологде, а в Вологодской области, в посёлке Чагода, который был спроектирован в лесах в 1926 году бригадой Троцкого.

Тогда Чагода называлась Белый Бычок и получила генплан в виде серпа и молота, где посёлок-сад расходился лучами от стекольного завода. Ещё в 2015 мы делали в Чагоду автобусную экскурсию с посещением производства (как всегда, завод — это огонь). В Чагодощенской администрации работают прекрасные люди, искренне переживающие за своё уникальное место. Когда в 2020 историк архитектуры из МУАРа Ирина Финская по собственной инициативе героически собрала все необходимые документы для постановки на охрану авангарда Чагоды, она получила поддержку. В итоге Ирина и команда коллег отсняли ещё и материал для документального фильма (обязательно посмотрите по ссылке расширенный трейлер, там и дома, и завод), собрав деньги на Планете. Благодаря работе Ирины и большой общественной активности в этом году центр Чагоды наконец получил статус достопримечательного места, это значит, что его уникальная планировка будет сохранена. А местные специалисты ещё раньше сделали два дома памятниками регионального значения. Конечно, хочется, чтобы были приведены в порядок и конструктивистские домики, особенно вот эти фирменные, с треугольными призмами

Вышла книга Виталия Стадникова о спасении фабрики-кухни завода им. А. А. Масленникова в Самаре. Виталий — один из тех, кто совершил это чудо, сделав так, что разрушающаяся заброшка стала федеральным памятником, одним из символов советского авангарда, а потом и филиалом Третьяковки. А ещё не будет преувеличением сказать, что поздняя слава её создательницы Екатерины Максимовой вернула женщин в нашу картину архитектурного процесса 1920–30-х.

Книга, вышедшая всего через пару месяцев после смерти Виталия, и сама становится памятником. На наш взгляд, помимо почти сказочных историй с бандитами и героями-градозащитниками, она о том, что 2010-е были временем, когда множество людей объединялись ради своей мечты и того, что им дорого. Россияне и иностранцы, градозащитники и чиновники, архитекторы и журналисты, москвичи и местные — все эти герои не противостоят друг другу, а создают бурлящую жизнь настоящего общества. Стадников всегда упоминал, что фабрика-кухня не была бы сохранена без участия Александра Хинштейна, депутата Госдумы от Самарской области («Единая Россия»). Нам повезло немного помочь Виталию чем-то вроде научного редактирования. Финальный текст мы увидели только сейчас, и несмотря на то, что далеко не все наши комментарии были учтены, мы не разочарованы. Этот текст навсегда останется свободным, горячим, наивным и проникновенным. По иронии, похожим на советский конструктивизм, фабрику-кухню и её проект реставрации, которым в книге достаётся от автора за то, что они не полностью и не очень качественно осуществлены.

Более чем достаточно причин, чтобы эта книга была слишком большим вызовом для рецензии. Тем не менее, попробуем в этот формат, раз уж. Книга состоит из двух частей: в первой автор рассуждает о конструктивизме вообще и месте в нём фабрики-кухни, а также о фигуре Максимовой. Это краткое и пристрастное резюме, запечатлевшее либеральный канон описания авангарда 2010-х: романтическое восхищение, акцент на интернациональности и связях с Западом, лишающая всех субъектности советская власть и т. п. Любопытный миф сформировался вокруг Екатерины Максимовой, вероятно, в ходе градозащитной кампании, совпавшей по времени с изучением её биографии. Она описывается (по нашему мнению, без достаточных биографических оснований) как личность, соединявшая в себе православие, наследие традиционной России и революционные модернистские идеи. Фабрики же кухни интерпретируются как панацея от голода (здесь, уж если и увязывать, логичнее, напротив, вписать их в программу коллективизации и уничтожения мелких производителей).

Главное достоинство книги — вторая часть, рассказ обо всех перипетиях возрождения фабрики-кухни. Стадников пишет, что его мотивация — «изложить всё без прикрас..., от первого лица», рассказав о самом интересном — «разрыве между результатами и ожиданиями, заложенными смыслами и тем, что считывает нынешний посетитель здания». Похоже, что настоящий жанр книги — автобиография современного архитектора и одновременно — градозащитного движения. Авторский текст сопровождается огромным архивом личных фотографий, проектной графики, плакатов, которые рассказывают параллельную невероятно красочную историю борьбы за памятник. Странная картинка на обложке — скульптура самого Стадникова «Сварочные работы. Монтаж радиаторов отопления. Блок Б. Второй этаж». Многие изображения, правда, даны в очень плохом качестве.

Любой, кто много общался с архитекторами, знает, как они любят красивые байки и самомифологизацию. С разницей лишь в том, что тут у нас настоящий, без оговорок, герой и 15-летняя эпопея со счастливым и одновременно трагическим концом. Что сообщает этому простому тексту невероятное эмоциональное напряжение, когда самые случайные слова начинают звенеть, дыхание сбивается и наворачиваются слёзы.

📖 Стадников В. От сарая к шедевру. История создания, спасения и реставрации Фабрики-кухни в форме серпа и молота. Екатеринбург: TATLIN, 2026. 180 с. Заказать здесь, стоит 1800 р.

Все видео лектория «Заводской авангард»
В честь дня знаний добрались выложить на наш ютуб записи всех лекций, прочитанных в Центре «Зотов» с великой идеей продвинуть изучение промышленной архитектуры. Продвигаем! Всего в четыре лекции мы уместили главное, что нужно знать о проме — от истории индустриальной архитектуры до рабочей истории. Спасибо «Зотову» за поддержку.

🏭 Горячие сенсации Хлебозавода № 5
Константин Гудков, историк, независимый исследователь, канал «кооператив 1931»
В первой серии мы заходим с козырей и рассказываем детективную историю, как установили имя архитектора, который спроектировал тот самый круглый хлебозавод, где сидит Центр «Зотов» (и нет, это не инженер Марсаков). Что он ещё построил и как сложилась его жизнь. Ну и конечно рассказываем про сам легендарный хлебозавод

🏭 Хлебный авангард. Все хлебозаводы Москвы и что они сегодня производят
Константин Гудков, историк, независимый исследователь, канал «кооператив 1931»
Разговор про все-все-все хлебозаводы Москвы (а их 14! и авторы были известны у примерно 4). В чём была роль американцев, почему в итоге отказались от гениальной системы Марсакова, и главное, что можно делать с хлебозаводами, если не сносить

🏭 Хлеб и город. Продовольственная политика, труд и будущее рабочей истории
Егор Мишин, историк, ЕУСПб, канал Petroworkers
О том, как заводские рабочие перестали быть «наполнением» завода и превратились в действующих лиц — сначала для владельцев заводов (1850–1910-е), затем для историков (1950–1980-е), а теперь — и для историков архитектуры (пора!)

🏭 Дворцы производства: проблемы изучения индустриальной архитектуры
Константин Бугров, историк, УрФУ, канал Уральский индустриозавр
Обязательная база о главных этапах истории промышленной архитектуры. Когда их эстетика то мимикрирует под дворцы, то под жилую застройку, то подчиняется производственной рациональности, а теперь служит экономике впечатлений. И немного о том, как сохранение прома эволюционирует вместе с обществом