сь и моргали. На смуглом лице застыла ухмылка.
Потом вдруг и она затряслась, распухла, зафонтанировала лаем.
Артем сжал кулак - так, что захрустели костяшки пальцев.
А потом, напрягши предплечье, рубанул. Вперед, прямо в красный, трясущийся рот.
- Гы-гы. Гы, - остановился черный человек. Из разбитой губы сочилась кровь. Он внимательно, по-собачьи посмотрел на Артема, продолжая щелкать зажигалкой.
И захохотал вновь.
- Артем, ладно вам, - окликнул Ростиславыч. - Оставьте мудака в покое. Вернитесь и дорасскажите про...
Артем не слышал. Он слышал хохот черного человека. Он гремел, как турбина самолета, как раскаты грома над самой крышей; этот смех заполнил всю его голову, как баллончик с гелием заполняет резиновый шарик. Перед глазами стало красно.
Он ударил. Еще раз. И еще. Эти мальчишки, что обижали его в школе... Хрясь!.. Такие же высокие, злые... Хррясь!.. Такие же ржущие гиены... Хрррясь!.. Ваши яхты, ваши Порши, фитнес-клубы, прочая тренинг-хррррень!..
В мышцах ныло. По мостовой гремели башмаки. Кто-то кричал. Зажигалка щелкала. Шшшик. Шшшшик.
Черный человек продолжал ржать, даже когда два рослых полицейских уводили Артема.
- Что? - кричал он. - Что тебя так рассмешило? Что?..
- Ты, - захлебываясь, пролаял черный человек, лыбясь во весь алый рот. - Ей-богу, такой идиотский галстук, и костюм, я не выдержал, извини. Ахххахахах!..
Артема увели в бобик. Ростиславыч допил свой кофе, расплатился и ушел.
Человек в черном сидел в кафе до закрытия и хохотал. Зажигалка щелкала. Шшшик.
Потом вдруг и она затряслась, распухла, зафонтанировала лаем.
Артем сжал кулак - так, что захрустели костяшки пальцев.
А потом, напрягши предплечье, рубанул. Вперед, прямо в красный, трясущийся рот.
- Гы-гы. Гы, - остановился черный человек. Из разбитой губы сочилась кровь. Он внимательно, по-собачьи посмотрел на Артема, продолжая щелкать зажигалкой.
И захохотал вновь.
- Артем, ладно вам, - окликнул Ростиславыч. - Оставьте мудака в покое. Вернитесь и дорасскажите про...
Артем не слышал. Он слышал хохот черного человека. Он гремел, как турбина самолета, как раскаты грома над самой крышей; этот смех заполнил всю его голову, как баллончик с гелием заполняет резиновый шарик. Перед глазами стало красно.
Он ударил. Еще раз. И еще. Эти мальчишки, что обижали его в школе... Хрясь!.. Такие же высокие, злые... Хррясь!.. Такие же ржущие гиены... Хрррясь!.. Ваши яхты, ваши Порши, фитнес-клубы, прочая тренинг-хррррень!..
В мышцах ныло. По мостовой гремели башмаки. Кто-то кричал. Зажигалка щелкала. Шшшик. Шшшшик.
Черный человек продолжал ржать, даже когда два рослых полицейских уводили Артема.
- Что? - кричал он. - Что тебя так рассмешило? Что?..
- Ты, - захлебываясь, пролаял черный человек, лыбясь во весь алый рот. - Ей-богу, такой идиотский галстук, и костюм, я не выдержал, извини. Ахххахахах!..
Артема увели в бобик. Ростиславыч допил свой кофе, расплатился и ушел.
Человек в черном сидел в кафе до закрытия и хохотал. Зажигалка щелкала. Шшшик.