Глобализация и де-глобализация в энергетике
До 2021 года на энергобалансы стран, импортирующих значительную часть топлива, наряду с энергетическим переходом сильно влияла «эра глобализации». Поставки были более предсказуемыми и страны спокойно могли увеличивать импорт сырья с выгодных базисов. Во многом именно поэтому блокировка Ормузского пролива сейчас является международной энергетической проблемой (хотя полагаться исключительно на пролив рядом с Ираном казалось не самым надежным вариантом примерно с 1980 -х годов).
После длинной глобализации (2000-2021 годы) ситуация уже начала меняться с 2022 года, этот эффект виден на примере Европы, Японии и Южной Кореи, а также Китая, который сразу сделал ставку на то, что глобализация – дело временное.
С 2000 по 2021 год Европа постепенно смещалась от собственной добычи угля к импортным энергоносителям, прежде всего к СПГ, одновременно добиваясь хорошего прогресса в ВИЭ. Отказ от АЭС в Германии дополнительно усилил зависимость от внешних поставок. После 2022 года рост ВИЭ ускорился во многом из-за отказа от импорта российского угля и сокращения СПГ. АЭС остается стабилизатором энергосистемы, во многом за счёт Франции.
Япония в начале 2000-х годов уже потребляла больше электроэнергии, чем в 2021-2025 годах. Энергобаланс страны строился на АЭС, однако после аварии на Фукусиме зависимость от импорта СПГ и угля резко выросла. Сейчас Япония медленно возвращает АЭС и постепенно увеличивает долю ВИЭ в энергобалансе.
Южная Корея значительно увеличила потребление электроэнергии с 2000 по 2021 годы, в том числе за счет импорта СПГ. Сейчас страна продолжает импортировать ископаемое топливо в большом объеме, однако, как и в Японии, энергобаланс медленно смещается в сторону собственных ВИЭ и увеличения АЭС.
Энергопотребление в Китае выросло почти в 9 раз с 2000 года. При этом энергобаланс изначально строился на идеи достаточно высокой автономии – развитие собственной добычи угля, строительство ГЭС и ВИЭ, включая оборудование и компоненты. Именно поэтому сейчас влияние Ормузского пролива на китайские рынки кажется более ограниченным – несмотря на то, что по объемам Китай крупнейший импортер сырья, доля импорта в общем потреблении куда ниже, чем у Европы и JKT.
C началом де-глобализаии сдвиг фокуса на энергетическую безопасность и автономию становится все более очевидным. Однако прямой импорт топлива только верхушка айсберга – все страны так или иначе завязаны на поставки компонентов, оборудования и РЗМ.
Для угольного рынка это означает, что в некоторых регионах уголь дольше будет удерживать свои позиции, чем в случае продолжения эры глобализации, являясь в определенном смысле более «надежным» импортным сырьем. При этом энергетический переход в Азии, хотя и с разной скоростью, будет продолжаться.
Уже скучаете по временам, где главной проблемой было снизить выбросы углерода и нарисовать красивый ESG-отчет?🥲
До 2021 года на энергобалансы стран, импортирующих значительную часть топлива, наряду с энергетическим переходом сильно влияла «эра глобализации». Поставки были более предсказуемыми и страны спокойно могли увеличивать импорт сырья с выгодных базисов. Во многом именно поэтому блокировка Ормузского пролива сейчас является международной энергетической проблемой (хотя полагаться исключительно на пролив рядом с Ираном казалось не самым надежным вариантом примерно с 1980 -х годов).
После длинной глобализации (2000-2021 годы) ситуация уже начала меняться с 2022 года, этот эффект виден на примере Европы, Японии и Южной Кореи, а также Китая, который сразу сделал ставку на то, что глобализация – дело временное.
С 2000 по 2021 год Европа постепенно смещалась от собственной добычи угля к импортным энергоносителям, прежде всего к СПГ, одновременно добиваясь хорошего прогресса в ВИЭ. Отказ от АЭС в Германии дополнительно усилил зависимость от внешних поставок. После 2022 года рост ВИЭ ускорился во многом из-за отказа от импорта российского угля и сокращения СПГ. АЭС остается стабилизатором энергосистемы, во многом за счёт Франции.
Япония в начале 2000-х годов уже потребляла больше электроэнергии, чем в 2021-2025 годах. Энергобаланс страны строился на АЭС, однако после аварии на Фукусиме зависимость от импорта СПГ и угля резко выросла. Сейчас Япония медленно возвращает АЭС и постепенно увеличивает долю ВИЭ в энергобалансе.
Южная Корея значительно увеличила потребление электроэнергии с 2000 по 2021 годы, в том числе за счет импорта СПГ. Сейчас страна продолжает импортировать ископаемое топливо в большом объеме, однако, как и в Японии, энергобаланс медленно смещается в сторону собственных ВИЭ и увеличения АЭС.
Энергопотребление в Китае выросло почти в 9 раз с 2000 года. При этом энергобаланс изначально строился на идеи достаточно высокой автономии – развитие собственной добычи угля, строительство ГЭС и ВИЭ, включая оборудование и компоненты. Именно поэтому сейчас влияние Ормузского пролива на китайские рынки кажется более ограниченным – несмотря на то, что по объемам Китай крупнейший импортер сырья, доля импорта в общем потреблении куда ниже, чем у Европы и JKT.
C началом де-глобализаии сдвиг фокуса на энергетическую безопасность и автономию становится все более очевидным. Однако прямой импорт топлива только верхушка айсберга – все страны так или иначе завязаны на поставки компонентов, оборудования и РЗМ.
Для угольного рынка это означает, что в некоторых регионах уголь дольше будет удерживать свои позиции, чем в случае продолжения эры глобализации, являясь в определенном смысле более «надежным» импортным сырьем. При этом энергетический переход в Азии, хотя и с разной скоростью, будет продолжаться.
Уже скучаете по временам, где главной проблемой было снизить выбросы углерода и нарисовать красивый ESG-отчет?🥲