Когда первые четыре месяца Теодор спал как миленький до пяти утра, а потом просыпался, ел и снова спал, я осмелилась поверить, что так будет всегда. Я думала, что, наконец-то, выиграла в лотерею и сорвала джек-пот. В глубине души, очень-очень глубоко, я самонадеянно полагала, что это моя заслуга, что у меня ребенок спит всю ночь, ведь я такая классная и молодец, само спокойствие и мудрость.
В четыре месяца демоверсия ребенка истекла. Оказалось, что для того, чтобы мой сын и дальше спал по ночам, я должна (снова!) оплатить полный пакет – с прорезывающимися зубами и ночным ревом, постепенно перешедшим в мою любимую часть под названием «ночной подсос». Всю ночь я переворачивалась с бока на бок для того, чтобы Теодор мог держать грудь во рту, а также царапаться, пинаться, ныть, изворачиваться, подниматься и куда-то ползти, снова укладываться, требовать грудь и так до самого утра. Утром он был невероятно бодр и весел, а я почему-то нет.
В восемь месяцев Теодора я пошла к врачу и сдала все анализы, потому что в моем теле не осталось ни одного квадратного сантиметра, который бы не болел. Врач сказала, что у меня показатели как у космонавта. Правда, не уточнила, как у живого или как у полуживого. У меня болели голова, шея, спина, ломило все тело, мучили головокружения, а иногда утром, открыв глаза, я могла начать плакать от того, что так и не смогла выспаться.
И тогда мы начали слип-тренинг. Это было тяжелое решение, непростой процесс и отдельная тема, на которую, наверное, я скоро напишу, если это кому-то интересно (напишите мне, пожалуйста, лично на @justbejane, если это так). После слип-тренинга Теодор начал спать по ночам – он легко засыпал вечером, спал до 4-5 утра, я кормила его, снова возвращала в кроватку и там он спал до 7-8 утра. Это казалось чудом каким-то! Моя голова перестала так сильно и часто болеть. Я пошла на курсы немецкого. Стала поглядывать в сторону работы. В общем, начала строить планы на жизнь. Я немного гордилась тем, как ловко мы решили проблему со сном Теодора, стоило нам только за нее хорошенько взяться. И лишь сожалела, что не сделала этого раньше.
Но недолго музыка играла, недолго Тео крепко спал. Через месяц все внезапно вернулось на круги своя и так продолжается уже месяц с переменным успехом. Консультанты по детскому сну пожимают плечами и рекомендуют начать тренинг снова. Мы начинаем, на третий-четвертый день все становится лучше, но потом внезапно снова происходит откат. Но, знаете, мы не сдаемся! Либо Теодор начнет спать по ночам, либо ему исполнится 18 лет и мы выселим его из дома в общежитие – вот такие мы последовательные и строгие родители.
А если серьезно, то что ж. Это лишь очередная история о том, как сложно что-либо наверняка планировать с детьми. Ты думаешь: «Он будет спать по ночам, а я работать и учиться», а он берет и не спит. Ты думаешь: «Я устрою его в детский сад и пойду на курсы», а в детских садах нет ни одного местечка. Ты думаешь: «В 6 месяцев он начнет есть всевозможные пюре и каши и я смогу оставлять его на несколько часов с отцом», а он берет и выплевывает кашу, сцеженное молоко, вообще все, что ему пытаются предложить в тот момент, когда его непутевая мать где-то шляется. Дети в большинстве случаев вообще не про стабильность – так, знаете, любой дурак сможет, в чем же тогда челлендж? Конечно, всегда есть такие матери, у которых дети живут по расписанию – спят, ходят в туалет, едят прикорм, поступают в колледж. Один только факт существования этих идеальных мам и их детей вводит в уныние тех, у кого так не получается. Но я думаю так: это их история, я уверена, что и у этих матерей возникают трудности – просто не такие, как у меня, другие, свои. И я оставляю им их право чувствовать себя успешными в тех вопросах, в которых я не очень-то хороша.
В четыре месяца демоверсия ребенка истекла. Оказалось, что для того, чтобы мой сын и дальше спал по ночам, я должна (снова!) оплатить полный пакет – с прорезывающимися зубами и ночным ревом, постепенно перешедшим в мою любимую часть под названием «ночной подсос». Всю ночь я переворачивалась с бока на бок для того, чтобы Теодор мог держать грудь во рту, а также царапаться, пинаться, ныть, изворачиваться, подниматься и куда-то ползти, снова укладываться, требовать грудь и так до самого утра. Утром он был невероятно бодр и весел, а я почему-то нет.
В восемь месяцев Теодора я пошла к врачу и сдала все анализы, потому что в моем теле не осталось ни одного квадратного сантиметра, который бы не болел. Врач сказала, что у меня показатели как у космонавта. Правда, не уточнила, как у живого или как у полуживого. У меня болели голова, шея, спина, ломило все тело, мучили головокружения, а иногда утром, открыв глаза, я могла начать плакать от того, что так и не смогла выспаться.
И тогда мы начали слип-тренинг. Это было тяжелое решение, непростой процесс и отдельная тема, на которую, наверное, я скоро напишу, если это кому-то интересно (напишите мне, пожалуйста, лично на @justbejane, если это так). После слип-тренинга Теодор начал спать по ночам – он легко засыпал вечером, спал до 4-5 утра, я кормила его, снова возвращала в кроватку и там он спал до 7-8 утра. Это казалось чудом каким-то! Моя голова перестала так сильно и часто болеть. Я пошла на курсы немецкого. Стала поглядывать в сторону работы. В общем, начала строить планы на жизнь. Я немного гордилась тем, как ловко мы решили проблему со сном Теодора, стоило нам только за нее хорошенько взяться. И лишь сожалела, что не сделала этого раньше.
Но недолго музыка играла, недолго Тео крепко спал. Через месяц все внезапно вернулось на круги своя и так продолжается уже месяц с переменным успехом. Консультанты по детскому сну пожимают плечами и рекомендуют начать тренинг снова. Мы начинаем, на третий-четвертый день все становится лучше, но потом внезапно снова происходит откат. Но, знаете, мы не сдаемся! Либо Теодор начнет спать по ночам, либо ему исполнится 18 лет и мы выселим его из дома в общежитие – вот такие мы последовательные и строгие родители.
А если серьезно, то что ж. Это лишь очередная история о том, как сложно что-либо наверняка планировать с детьми. Ты думаешь: «Он будет спать по ночам, а я работать и учиться», а он берет и не спит. Ты думаешь: «Я устрою его в детский сад и пойду на курсы», а в детских садах нет ни одного местечка. Ты думаешь: «В 6 месяцев он начнет есть всевозможные пюре и каши и я смогу оставлять его на несколько часов с отцом», а он берет и выплевывает кашу, сцеженное молоко, вообще все, что ему пытаются предложить в тот момент, когда его непутевая мать где-то шляется. Дети в большинстве случаев вообще не про стабильность – так, знаете, любой дурак сможет, в чем же тогда челлендж? Конечно, всегда есть такие матери, у которых дети живут по расписанию – спят, ходят в туалет, едят прикорм, поступают в колледж. Один только факт существования этих идеальных мам и их детей вводит в уныние тех, у кого так не получается. Но я думаю так: это их история, я уверена, что и у этих матерей возникают трудности – просто не такие, как у меня, другие, свои. И я оставляю им их право чувствовать себя успешными в тех вопросах, в которых я не очень-то хороша.