Вышел на штурм вершины Эльбруса из базового лагеря в десять вечера. Ночь звёздная и ясная, холодный ветер обжигает щёки.
Поймав хороший темп, дотопал до высоты 4800. Сделал привал, достал термос с горячим чаем и, тяжело дыша, обратил взор на восток. На холоде, на ветру и на такой высоте багровая полоска рассвета желаннее всего. Но кроме мерцающих звёзд вокруг ничего. И то радует. Непогода здесь сродни приговору.
Честно признаться, я недооценивал гору. Со стороны Эльбрус кажется вполне доступной вершиной, но, раз за разом врубая кошки в его ледяной склон, мне становится яснее, почему он забирает столько жизней каждый год.
Мимо проехал ратрак с толпой инстаграмных «восходителей» и немного подпортил воздух чистого преодоления трудностей. Что ж, как гласит латинская формула suum cuique — каждому своё.
Склон всё круче, и следующий шаг даётся тяжелее. В перчатках и рукавицах начинают подмерзать руки.
Меня догнал другой одиночный восходитель. Свой быстрый темп он обосновал тем, что надел лишь две пары штанов и его «конец» вот-вот отвалится от холода.
Оценивая всю серьёзность ситуации, я извлёк из рюкзака свои резервные пуховые шорты и вручил парню, дабы он не лишился смысла бытия на этой суровой горе.
Подойдя к косой полке, мы начали траверс восточной вершины на высоте 5200.
Внезапно на меня обрушилось ужаснейшее состояние. Голова будто раскололась на две части. Дыхание перехватило каким-то внутренним спазмом, содержимое желудка подступило к горлу, а в глазах поплыли круги и в без того тёмной ночи.
Ноги подкосились, и я решил было присесть, но на таком крутом склоне присесть было некуда. Меня повело, и мой новый знакомый, шедший позади, подхватил меня. Если бы не он, то лететь мне вниз далеко и долго.
Сославшись на лёгкое недомогание, я строго буркнул на него, чтобы тот не обращал на меня внимание и шёл вперёд, а я пока передохну в подходящем месте.
Спустившись ниже, я просидел в снегу около десяти минут в надежде, что мне полегчает. Лучше не стало.
Стало ясно, что дальше испытывать судьбу
нельзя. Симптомы были похожи на острую горную болезнь, которая в худшем случае может грозить отёком лёгких или мозга. Тогда сам я уже точно не спущусь.
Собрав жопу в кулак, я принял дексаметазон и потащился вниз подобно шатающемуся зомби.
Сбросив высоту, я немного пришёл в себя, тошнить перестало, но головная боль и учащённое дыхание остались.
На рассвете я достиг лагеря. Абсолютно опустошенный сбросил рюкзак, снял кошки с ботинок, зарылся в спальник и провалился в глубокий сон.
Поймав хороший темп, дотопал до высоты 4800. Сделал привал, достал термос с горячим чаем и, тяжело дыша, обратил взор на восток. На холоде, на ветру и на такой высоте багровая полоска рассвета желаннее всего. Но кроме мерцающих звёзд вокруг ничего. И то радует. Непогода здесь сродни приговору.
Честно признаться, я недооценивал гору. Со стороны Эльбрус кажется вполне доступной вершиной, но, раз за разом врубая кошки в его ледяной склон, мне становится яснее, почему он забирает столько жизней каждый год.
Мимо проехал ратрак с толпой инстаграмных «восходителей» и немного подпортил воздух чистого преодоления трудностей. Что ж, как гласит латинская формула suum cuique — каждому своё.
Склон всё круче, и следующий шаг даётся тяжелее. В перчатках и рукавицах начинают подмерзать руки.
Меня догнал другой одиночный восходитель. Свой быстрый темп он обосновал тем, что надел лишь две пары штанов и его «конец» вот-вот отвалится от холода.
Оценивая всю серьёзность ситуации, я извлёк из рюкзака свои резервные пуховые шорты и вручил парню, дабы он не лишился смысла бытия на этой суровой горе.
Подойдя к косой полке, мы начали траверс восточной вершины на высоте 5200.
Внезапно на меня обрушилось ужаснейшее состояние. Голова будто раскололась на две части. Дыхание перехватило каким-то внутренним спазмом, содержимое желудка подступило к горлу, а в глазах поплыли круги и в без того тёмной ночи.
Ноги подкосились, и я решил было присесть, но на таком крутом склоне присесть было некуда. Меня повело, и мой новый знакомый, шедший позади, подхватил меня. Если бы не он, то лететь мне вниз далеко и долго.
Сославшись на лёгкое недомогание, я строго буркнул на него, чтобы тот не обращал на меня внимание и шёл вперёд, а я пока передохну в подходящем месте.
Спустившись ниже, я просидел в снегу около десяти минут в надежде, что мне полегчает. Лучше не стало.
Стало ясно, что дальше испытывать судьбу
нельзя. Симптомы были похожи на острую горную болезнь, которая в худшем случае может грозить отёком лёгких или мозга. Тогда сам я уже точно не спущусь.
Собрав жопу в кулак, я принял дексаметазон и потащился вниз подобно шатающемуся зомби.
Сбросив высоту, я немного пришёл в себя, тошнить перестало, но головная боль и учащённое дыхание остались.
На рассвете я достиг лагеря. Абсолютно опустошенный сбросил рюкзак, снял кошки с ботинок, зарылся в спальник и провалился в глубокий сон.