🌜Второй ночной концерт (ну где еще у нас концерты академической музыки начинаются в 23:00?) отыграл МАСМ, прославленный Московский ансамбль современной музыки, объединивший ведущих солистов-виртуозов.
Созданный в 1990 г. композитором Юрием Каспаровым при непосредственном участии лидера отечественного авангарда Эдисона Денисова, МАСМ стал первым российским ансамблем, нацеленным на исполнение музыки XX и XXI века.
Сегодня москвичи сыграли вещи трех композиторов:
Георг Фридрих Хаас — по мнению худрука фестиваля Теодора Курентзиса лучший из современных композиторов — активно использует элементы микротонической музыки. Этот мрачный шум, не оставивший от классики ни гармонии, ни ритма, ни композиции, живет по своим законам, мигом проникает под кожу и переносит в какое-то особое измерение, неподвластное привычным категориям.
«Угасшие песни» Энно Поппе показались мне чрезмерно заполошными, а я против эмоционального фонтанирования музыки, я скорее на стороне темной минималистичной сдержанности.
И самая глюконавтика — An-Sprache («Речь») для перкуссии тела Робина Хоффмана. Перкуссионист просто издает {почти} все звуки, которые способно издавать человеческое тело, — скорее увлекательный аттракцион, нежели музыка, но наблюдать за этим крайне любопытно.
#екатарсиснавыезде
Созданный в 1990 г. композитором Юрием Каспаровым при непосредственном участии лидера отечественного авангарда Эдисона Денисова, МАСМ стал первым российским ансамблем, нацеленным на исполнение музыки XX и XXI века.
Сегодня москвичи сыграли вещи трех композиторов:
Георг Фридрих Хаас — по мнению худрука фестиваля Теодора Курентзиса лучший из современных композиторов — активно использует элементы микротонической музыки. Этот мрачный шум, не оставивший от классики ни гармонии, ни ритма, ни композиции, живет по своим законам, мигом проникает под кожу и переносит в какое-то особое измерение, неподвластное привычным категориям.
«Угасшие песни» Энно Поппе показались мне чрезмерно заполошными, а я против эмоционального фонтанирования музыки, я скорее на стороне темной минималистичной сдержанности.
И самая глюконавтика — An-Sprache («Речь») для перкуссии тела Робина Хоффмана. Перкуссионист просто издает {почти} все звуки, которые способно издавать человеческое тело, — скорее увлекательный аттракцион, нежели музыка, но наблюдать за этим крайне любопытно.
#екатарсиснавыезде