Фламинариум

Сегодня 4 года с начала мобилизации. Любые слухи о новой волне вызывают настолько хреновое отношение в обществе, что на антикриз кидают всех говорящих голов — вплоть до Путина (перед выборами он опровергал дважды).

Никому не понравилось, как была проведена первая волна мобилизации. Власть официально не признала допущенные ошибки, не отчиталась об их исправлении и не покарала виновных. Как результат — в народном сознании укоренилось мнение, что выводы сделаны не были.

Указ о мобилизации сделал контракты военнослужащих бессрочными. Как и сроки службы мобилизованных. Последний раз тему ротаций публично поднимали в марте 2025 года, тогда Путин сказал, что «министерство обороны над этим думает». Думает до сих пор.

По высказываниям того же Путина складывается ощущение, что власти воспринимают мобилизованных и контрактников, как профессиональных военных, выбравших для себя войну призванием в жизни. Значит с их ротацией можно не торопиться. И это несмотря на то, что первых выдернули из их семей и привычного быта одним днём, а вторых завлекали подписать контракт, как временную помощь своей стране, ведущей тяжелую войну. Стоит ли говорить, что даже для профессионалов 4 года непрерывных боевых действий — это слишком.
(см. наши карточки к прошлой годовщине)

Мобилизация породила и Проблему-500, с которой столкнулись практически все добровольцы из старых регионов, воевавшие в рядах Народных милиций.

Все понимают, что страна стоит на пороге большой общеевропейской войны, которая может начаться в любой момент. У России есть окно возможностей, чтобы решить обозначенные нами проблемы. Пока же в Кремле предпочитают ничего не делать и тащить войну на уставших, выгоревших людях, оказавшихся в состоянии крепостных.

🟥 Прямое действие. Подписывайтесь.

Владимир Владимирович, но мы же лучше собаки

«1999 год, Москва, нацболы идут на митинг, где они будут драться с полицией...» — так начинается репортаж о готовящейся экранизации романа «Санькя» Захара Прилепина. Игрушечные скинхеды, сделанные «под нацболов», жидкой цепочкой выстроились против ещё более жидкого оцепления внутренних войск, изображая реальное на несколько сотен участников побоище с ментами, произошедшее в Москве в 2002 году на митинге «Антикапитализм».

С этой же сцены начинается и «Санькя». Уже после перехода Прилепина на сторону власти, Лимонов язвительно писал, что «Санькя» написан не про нацболов, а про читателей газеты «Завтра». Мол, типажи слишком приглаженные, недостаточно ершистые, прототипы героев куда более неудобные и неоднозначные. Но так или иначе, прообразы героев угадывались легко, действующий в книге «Союз Созидающих» почти дословно списан с ныне запрещённой НБП, а его активисты повторяют знакомые акции партии.

На голову президента книжные нацболы выливают пакет помоев. Активистов начинают убивать. Финальная сцена: неудавшийся военный переворот, оставшиеся в живых партийцы с оружием в руках готовятся принять последний бой в захваченной ими администрации.

«…Меня били деревянной палкой по лицу. Призывали немедленно распустить партию…» – звучало за кадром с трудом выговариваемое.
«Что вы им сказали?»
«Я сказал им: идите на хуй. Теперь у меня нет лица».

«Та самая партия» была запрещена ещё в 2007 году, и теперь за исторические фото с её символикой можно получить дело по статье 282. Ни одна политическая организация нацболов так и не была зарегистрирована, а ныне действующую партию Лимонова преследует политическая полиция.

Надо ли говорить, что в экранизации «Саньки» героика в духе летовского «всего два выхода у честных ребят...» наверняка обернётся «третьим путём» — предательством идеалов юности и развенчанием тех самых молодых радикалов. Иначе бы этот фильм просто не вышел. Как недавно снятая в последний момент с проката документалка о Лимонове.

По нынешним меркам «Санькя» — ультрарадикальная книга, пропитанная искренней ненавистью к власти и её персоналиям, до сих пор сидящим в Кремле. Ну, конечно, в фильме нам попытаются продать каких-то иных нацболов, которые уже давно одумались и примирились с системой.

Что ждёт тех, кто встал на путь исправления и искреннего покаяния, сформулировал Прилепин, явно сам того не желая. И лучше него сказать уже будет сложно:

Сама книга переведена на все основные мировые языки и переиздавалась в России более двадцати раз. Совокупный печатный, электронный и аудиотираж исчисляется сотнями тысяч экземпляров, а прочтений, соответственно, - миллионы.

В течение 10 лет книга входила в школьную и университетскую программы, и только в прошлом году её заменили на книгу «Собаки и другие люди».