рно сняла с меня куртку и проводила в комнату.
-Может не о моем Ильясе речь? - подумала я, - просто тезка и совпадение с сестрой из Тюмени? Я огляделась вокруг, знакомых вещей не увидела, в комнате вообще не было ничего мужского. Но вдруг взгляд упал на фотографию в рамке, которая стояла на журнальном столике. Это была фотография Ильяса. В этот же момент в комнату вошла Наташа с ребенком на руках, и я внимательно посмотрела на малыша. Он и в самом деле был очень похож на Ильяса, а еще на моего сына Гамида.
Память услужливо подсказала день, когда Ильяс попросил меня о фиктивном разводе, сказал: для прописки в Тюмени нужен фиктивный брак. Мне стало неприятно, но Ильяс успокоил : это всего лишь фикция, которая никак не повлияет на наши отношения, разведемся мы ненадолго, пока он решит все проблемы с пропиской. Сказал, что фиктивный брак с местной женщиной ему нужен, чтобы получить квартиру, а в будущем получать северную пенсию. Сейчас мне трудно было вспомнить, что он еще говорил, но фиктивный развод мы с ним оформили.
Я никак не могла взять себя в руки, превратилась в безвольную куклу, но Наташа не замечала моего ступора. Она гостеприимно пыталась накормить меня, напоить чаем. Но я ни к чему не притронулась, сидела молча, не в состоянии до конца осознать все, что со мной происходит.
Ребенок уснул, и Наташа, положив его в кроватку, сказала:.
- Вижу, вы очень устали, и вам надо отдохнуть, - сейчас я подготовлю для вас ванну.
Наташа вышла, и мне показалось: останься я тут еще пару минут задохнусь, умру. Сил хватило только на то, чтобы стремительно выскочить из квартиры. Я не замечала ни холода, ни людей, которые смотрели на меня, раздетую с удивлением: я вышла на улицу в одном платье и тапочках. Долго бежала без оглядки сама не зная куда. бежала, пока хватило сил. А очнулась уже в больнице, не зная сколько времени прошло с тех пор, как я здесь. Я смотрела на незнакомые стены и долго не могла понять: где я.
- Как же вы нас напугали. Вас на окраине города мальчишки нашли и позвали взрослых. Вы были без сознания, без верхней одежды, окоченевшая, а при вас ни телефона, ни документов, - рассказала мне словоохотливая медсестра. - Еле откачали, давление было как у трупа. А теперь проблем прибавилось - у вас двустороннее воспаление легких. Слава Богу, ваши родственники нашли вас сами. Они уже два дня здесь и ваш муж, и его сестра приехала из Тюмени, может позвать кого из них?
-Нет, пожалуйста, нет, - почти крикнула я, не желая никого видеть...
-Как скажите.. Видно, вы еще не в порядке, пусть подождут, - сказала медсестра и вышла.
На второй день после того, как я пришла в себя ко мне подошел лечащий врач. Спросив о самочувствии и настроении, он сказал:
- Не знаю, что у вас произошло в семье, не хочу лезть в вашу жизнь. Но в больничном коридоре все время сидит ваш муж, не уходит ни днем, ни ночью. Это он попросил перевести вас в люкс палату, заплатил за лекарства и персональный уход сиделке. Медсестры говорят, что вы просили никого к вам не пускать. Но может все-таки увидитесь с мужем? Вам сейчас нужен близкий человек рядом, и муж может побыть с вами в палате. А поговорить о том, что у вас произошло и решить как быть дальше вы сможете потом, когда оклемаетесь.
- Нет, - коротко и видимо слишком категорично сказала я, потому что больше к этому разговору никто из медперсонала не возвращался.
Я чувствовала себя плохо, температура была высокой, болело и горело все тело, по ночам мучил кашель. Но все это было ничто по сравнению с болью души. Вспоминая последние события своей жизни я начинала задыхаться, а слезы сами текли из моих глаз.
Медсестры говорили мне, что муж все время сидит в коридоре, спрашивает о моем состоянии и просит их смотреть за мной получше.
- Думаю, ты слишком строго мужа наказываешь, нельзя так, девонька, - ругала меня пожилая сиделка, которую нанял для меня Ильяс. - Что же он тебе такого сделал, ч
-Может не о моем Ильясе речь? - подумала я, - просто тезка и совпадение с сестрой из Тюмени? Я огляделась вокруг, знакомых вещей не увидела, в комнате вообще не было ничего мужского. Но вдруг взгляд упал на фотографию в рамке, которая стояла на журнальном столике. Это была фотография Ильяса. В этот же момент в комнату вошла Наташа с ребенком на руках, и я внимательно посмотрела на малыша. Он и в самом деле был очень похож на Ильяса, а еще на моего сына Гамида.
Память услужливо подсказала день, когда Ильяс попросил меня о фиктивном разводе, сказал: для прописки в Тюмени нужен фиктивный брак. Мне стало неприятно, но Ильяс успокоил : это всего лишь фикция, которая никак не повлияет на наши отношения, разведемся мы ненадолго, пока он решит все проблемы с пропиской. Сказал, что фиктивный брак с местной женщиной ему нужен, чтобы получить квартиру, а в будущем получать северную пенсию. Сейчас мне трудно было вспомнить, что он еще говорил, но фиктивный развод мы с ним оформили.
Я никак не могла взять себя в руки, превратилась в безвольную куклу, но Наташа не замечала моего ступора. Она гостеприимно пыталась накормить меня, напоить чаем. Но я ни к чему не притронулась, сидела молча, не в состоянии до конца осознать все, что со мной происходит.
Ребенок уснул, и Наташа, положив его в кроватку, сказала:.
- Вижу, вы очень устали, и вам надо отдохнуть, - сейчас я подготовлю для вас ванну.
Наташа вышла, и мне показалось: останься я тут еще пару минут задохнусь, умру. Сил хватило только на то, чтобы стремительно выскочить из квартиры. Я не замечала ни холода, ни людей, которые смотрели на меня, раздетую с удивлением: я вышла на улицу в одном платье и тапочках. Долго бежала без оглядки сама не зная куда. бежала, пока хватило сил. А очнулась уже в больнице, не зная сколько времени прошло с тех пор, как я здесь. Я смотрела на незнакомые стены и долго не могла понять: где я.
- Как же вы нас напугали. Вас на окраине города мальчишки нашли и позвали взрослых. Вы были без сознания, без верхней одежды, окоченевшая, а при вас ни телефона, ни документов, - рассказала мне словоохотливая медсестра. - Еле откачали, давление было как у трупа. А теперь проблем прибавилось - у вас двустороннее воспаление легких. Слава Богу, ваши родственники нашли вас сами. Они уже два дня здесь и ваш муж, и его сестра приехала из Тюмени, может позвать кого из них?
-Нет, пожалуйста, нет, - почти крикнула я, не желая никого видеть...
-Как скажите.. Видно, вы еще не в порядке, пусть подождут, - сказала медсестра и вышла.
На второй день после того, как я пришла в себя ко мне подошел лечащий врач. Спросив о самочувствии и настроении, он сказал:
- Не знаю, что у вас произошло в семье, не хочу лезть в вашу жизнь. Но в больничном коридоре все время сидит ваш муж, не уходит ни днем, ни ночью. Это он попросил перевести вас в люкс палату, заплатил за лекарства и персональный уход сиделке. Медсестры говорят, что вы просили никого к вам не пускать. Но может все-таки увидитесь с мужем? Вам сейчас нужен близкий человек рядом, и муж может побыть с вами в палате. А поговорить о том, что у вас произошло и решить как быть дальше вы сможете потом, когда оклемаетесь.
- Нет, - коротко и видимо слишком категорично сказала я, потому что больше к этому разговору никто из медперсонала не возвращался.
Я чувствовала себя плохо, температура была высокой, болело и горело все тело, по ночам мучил кашель. Но все это было ничто по сравнению с болью души. Вспоминая последние события своей жизни я начинала задыхаться, а слезы сами текли из моих глаз.
Медсестры говорили мне, что муж все время сидит в коридоре, спрашивает о моем состоянии и просит их смотреть за мной получше.
- Думаю, ты слишком строго мужа наказываешь, нельзя так, девонька, - ругала меня пожилая сиделка, которую нанял для меня Ильяс. - Что же он тебе такого сделал, ч