спасибо, лучший друг. 당신이 이겼어요!
🦢🦋🌸🦢
#хёнликсы
феликс жмурит глазки. так сильно, чтобы даже сквозь веки не пробивалось пятно малинового солнца, медленно тлеющего за горизонтом. он прижимается лбом к коре старого вяза, а нос щекочет пыльца амброзии. за спиной — топот убегающих ног и счастливый, приглушённый расстоянием, детский возглас:
— ты меня точно не найдёшь!
феликс еле шевелит губами, тихо считая себе под нос:
— двадцать, девятнадцать, восемнадцать...
сердце быстро бьётся, как неуклюжий птичий клюв. воздух гудит от прилипчивых комаров. семнадцать. шестнадцать. где же прячется хёнджин? залез в старую кассовую будку? спрятался на старой свадебной карусели среди фигур? пятнадцать. четырнадцать...
— ... ноль! — феликс распахивает глаза, отворачиваясь от старого вяза. — я иду искать!
и замирает в предвкушении.
над старым парком аттракционов подтёками акварели разливается малиновый закат. табличка с названием «m×onlight» криво свисает с главной арки, с потерянной когда-то буквой «о». старые цепи тихо звенят о металлическую калитку, напевая собственную жуткую мелодию. старые электролодочки-лебеди застыли в стоячей зелёной воде, покрытые налётом. ржавые качели висят неподвижно.
феликс идёт по покрытой мхом и травой плитке, заглядывая во все укромные места, где мог бы прятаться хёнджин. заглядывает под гнилые карусели, готовые упасть от одного взгляда. под ними пахнет сыростью и забытыми страхами. с лёгкой тревогой задирает голову к кроне вяза — ветки, да притихшие вороны.
— хёнджин-а! — зовёт феликс. — я уже близко!
но в ответ — шелест листвы. час. два. солнце, ушедшее за горизонт, забрало с собой все сладкие цвета, оставив лишь глухую темноту. веселье заменяется ледяным страхом. феликс бежит через ржавые скелеты каруселей, сбивая колени в кровь. но продолжает хрипло кричать:
— хёнджин! выходи, ты выиграл! это не смешно! я сдаюсь!
он сидит на старой земле с разбитыми коленями и тихо всхлипывает. надеется, что вот, сейчас, хёнджин выйдет из кабины старой «ракеты» и успокоит его, извинится за глупую шутку.
яркий свет фонарика слепит, феликс и так не видит из-за слёз. в парке темно, взрослые, взволнованные долгим отсутствием своих детей, пришли сами. лицо мамы хёнджина белое-белое, как бумага.
сердце разрывается. феликс не спит всю ночь.
а хёнджина находят только под утро. со сломанной шеей. в открытом техническом люке, зияющем чёрной пастью и пахнущем детскими кошмарами, прямо рядом со свадебной каруселью. взрослые говорят, он не кричал. возможно, не хотел испортить игру. феликс знает — это неправда.
после похорон феликс перестаёт с кем-либо разговаривать. временами сидит под старым вязом, поджимая разодранные колени к груди, и смотрит на парк. он прятки ненавидит.
но ровно через месяц, срываясь с места, он бежит в «m×onlight». букву «о» так и не нашли. сердце колотится где-то, примерно, в горле. он подбегает к вязу, уверенно стоящему на своём месте, и прижимается лбом к коре. дрожащим голосом считает себе под нос.
— ... ноль. я иду...
оборачивается, но не уходит. не ищет, просто стоит. в глазах скапливаются слёзы-бусины. где-то из-за спины раздаётся лёгкий, знакомый смех. совсем тихий, как шелест листвы.
— нашёл.
феликс столбенеет. не смеет повернуться.
— не оборачивайся, — тот же тихий, знакомый голос. — иначе проиграешь, а правила есть правила.
по спине феликса бегут мурашки.
— хёнджин? где ты?
— спрятался. в этот раз лучше, — в голосе сквозит детская гордость, — теперь меня никто не найдёт.
— это нечестно, — голос дрожит, готовый сорваться в плач. — игра окончена...
— только для тебя, — поправляет его хёнджин. голос звучит ото всюду: из старого технического люка, из-за старого вяза, со скрипящих от ветра качелей. — а я всё ещё прячусь. и я выиграл, но навсегда.
феликс медленно оборачивается, боится спугнуть. но за спиной никого. в парке пусто, только он и молчаливые вороны.
— прости...
