Неделя жен-мироносиц и праведных Иосифа и Никодима
Событие Воскресения Христова имеет множество измерений. Раскрытию некоторых из них посвящены отдельные церковные памяти, среди которых — и прошедшее воскресенье, называвшееся Новой неделей (см. ПРИМЕЧАНИЕ), и наступающая Неделя жен-мироносиц и праведных Иосифа и Никодима.
ПРИМЕЧАНИЕ: она же Фомина, или Антипасха: одна часть ее песнопений была посвящена явлению Воскресшего Спасителя апостолу Фоме, но другая часть — обновлению всего творения в связи с Воскресением Христовым; в целом же, служба была построена по схеме служб великого праздника, а не по пасхальному чину, то есть Воскресение праздновали не как на Пасху, а по-иному.
В древней Церкви памяти жен-мироносиц, с одной стороны, и Иосифа с Никодимом, с другой, были разделены. Так, константинопольский гимнограф VI века, преподобный Роман Сладкопевец, создал отдельный кондак, то есть пространную многострофную поэму, о явлении Воскресшего мироносицам, и отдельный — о сошествии Христа во ад, с отсылками к Евангелию Никодима (всего прп. Роману принадлежат шесть воскресных/пасхальных кондаков, темы четырех оставшихся можно вкратце обобщить так: достоверность Воскресения Христова; богословские аспекты события; поражение ада; исполнение евангельской притчи о потерянной драхме: девять сохранных драхм соответствуют девяти ангельским чинам, а десятая, потерявшаяся, человеку, вновь обретенному в Воскресении).
Первый многострофный кондак прп. Романа на Воскресение Христово состоит из 24 строф, или «икосов», и предваряется двумя проимиями (вступительных строфы). Один из этих проимиев в наше время используется в качестве кондака Пасхи, Аще и во гроб… (а следующий за ним икос, Еже прежде солнца…, = первому из последующих 24 икосов авторства прп. Романа), второй проимий, по всей видимости, послужил прообразом для славника авторства прп. Космы (на «Господи, воззвах»: Мироносицы жены, гроба Твоего достигша…).
Второй многострофный кондак прп. Романа на Воскресение Христово состоит из 20 икосов и имеет один проимий. Он открывается сценой погребения Христа Иосифом Аримафейским, затворения двери гроба камнем и выставления там стражи, согласно Евангелию от Матфея (Мф 27. 59–66), но далее опирается преимущественно на текст апокрифического Евангелия Никодима.
Евангелие Никодима — раннехристианский апокриф — обладает в церковной традиции большим значением, поскольку в нем раскрыты те тайны Сошествия Христа во ад, о которых в канонических книгах Нового Завета говорится лишь мимоходом (напр., 1 Петр 3. 18–19). Недаром и сам образ Воскресения Христова в традиционной православной иконографии — это образ сошествия во ад.
Даже сама фигура Никодима окутана тайной: о нем упоминает лишь евангелист Иоанн Богослов, чье Евангелие существенно отличается от трех других; более того, приходит Никодим к Иисусу тоже втайне, нощию (Ин 3. 2), чтобы выслушать важнейшие слова о том, что тако возлюби Бог мiр, яко и Сына Своего Единороднаго дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный (здесь нельзя не отметить, что эти слова священник произносит всякий раз, когда совершается литургия свт. Иоанна Златоуста, непосредственно перед воспоминанием спасительного домостроительства Христова и Тайной вечери). Далее в Евангелии Никодим упоминается лишь дважды: он возражает другим иудейским руководителям, когда те выносят Иисусу неправосудный приговор (Ин 7. 50), а также участвует в погребении Христа (Ин 19. 39) вместе с Иосифом. Участие в погребении напрямую связывает Никодима с приписываемым ему таинственным апокрифом (не потому ли и сам Иоанн упоминает здесь его имя, в отличие от других евангелистов?).
Событие Воскресения Христова имеет множество измерений. Раскрытию некоторых из них посвящены отдельные церковные памяти, среди которых — и прошедшее воскресенье, называвшееся Новой неделей (см. ПРИМЕЧАНИЕ), и наступающая Неделя жен-мироносиц и праведных Иосифа и Никодима.
ПРИМЕЧАНИЕ: она же Фомина, или Антипасха: одна часть ее песнопений была посвящена явлению Воскресшего Спасителя апостолу Фоме, но другая часть — обновлению всего творения в связи с Воскресением Христовым; в целом же, служба была построена по схеме служб великого праздника, а не по пасхальному чину, то есть Воскресение праздновали не как на Пасху, а по-иному.
В древней Церкви памяти жен-мироносиц, с одной стороны, и Иосифа с Никодимом, с другой, были разделены. Так, константинопольский гимнограф VI века, преподобный Роман Сладкопевец, создал отдельный кондак, то есть пространную многострофную поэму, о явлении Воскресшего мироносицам, и отдельный — о сошествии Христа во ад, с отсылками к Евангелию Никодима (всего прп. Роману принадлежат шесть воскресных/пасхальных кондаков, темы четырех оставшихся можно вкратце обобщить так: достоверность Воскресения Христова; богословские аспекты события; поражение ада; исполнение евангельской притчи о потерянной драхме: девять сохранных драхм соответствуют девяти ангельским чинам, а десятая, потерявшаяся, человеку, вновь обретенному в Воскресении).
Первый многострофный кондак прп. Романа на Воскресение Христово состоит из 24 строф, или «икосов», и предваряется двумя проимиями (вступительных строфы). Один из этих проимиев в наше время используется в качестве кондака Пасхи, Аще и во гроб… (а следующий за ним икос, Еже прежде солнца…, = первому из последующих 24 икосов авторства прп. Романа), второй проимий, по всей видимости, послужил прообразом для славника авторства прп. Космы (на «Господи, воззвах»: Мироносицы жены, гроба Твоего достигша…).
Второй многострофный кондак прп. Романа на Воскресение Христово состоит из 20 икосов и имеет один проимий. Он открывается сценой погребения Христа Иосифом Аримафейским, затворения двери гроба камнем и выставления там стражи, согласно Евангелию от Матфея (Мф 27. 59–66), но далее опирается преимущественно на текст апокрифического Евангелия Никодима.
Евангелие Никодима — раннехристианский апокриф — обладает в церковной традиции большим значением, поскольку в нем раскрыты те тайны Сошествия Христа во ад, о которых в канонических книгах Нового Завета говорится лишь мимоходом (напр., 1 Петр 3. 18–19). Недаром и сам образ Воскресения Христова в традиционной православной иконографии — это образ сошествия во ад.
Даже сама фигура Никодима окутана тайной: о нем упоминает лишь евангелист Иоанн Богослов, чье Евангелие существенно отличается от трех других; более того, приходит Никодим к Иисусу тоже втайне, нощию (Ин 3. 2), чтобы выслушать важнейшие слова о том, что тако возлюби Бог мiр, яко и Сына Своего Единороднаго дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный (здесь нельзя не отметить, что эти слова священник произносит всякий раз, когда совершается литургия свт. Иоанна Златоуста, непосредственно перед воспоминанием спасительного домостроительства Христова и Тайной вечери). Далее в Евангелии Никодим упоминается лишь дважды: он возражает другим иудейским руководителям, когда те выносят Иисусу неправосудный приговор (Ин 7. 50), а также участвует в погребении Христа (Ин 19. 39) вместе с Иосифом. Участие в погребении напрямую связывает Никодима с приписываемым ему таинственным апокрифом (не потому ли и сам Иоанн упоминает здесь его имя, в отличие от других евангелистов?).