В издательстве «Слово» вечер всегда пах свежей типографской краской и крепким кофе. Антон, нескладно согнувшись над столом, потирал уставшие зеленые глаза. Его кудряшки, обычно аккуратно лежащие, теперь превратились в хаотичное облако — признак того, что он уже пятый час кряду вычитывал сложный манускрипт.
Антон был тем самым человеком, которому коллеги могли подкинуть работу в пять вечера, зная, что он не откажет. Доброта была его главной слабостью и главной силой.
– Шастун, почему ты всё
– еще здесь? — раздался холодный, идеально поставленный голос.
Антон вздрогнул и выпрямился. В дверях стоял Арсений Сергеевич — директор издательства. Голубые глаза Арсения за стеклами дорогих очков казались льдинками. Строгий костюм, безупречная осанка и репутация человека, который не прощает ошибок.
– Да вот, Арсений Сергеевич… – Антон неловко улыбнулся, заправляя непослушную прядь за ухо. – Ира попросила помочь с версткой, у неё ребенок заболел. Я решил доделать.
Арсений медленно подошел к столу. В офисе они были одни. Директор смотрел на Антона сверху вниз, и в этом взгляде на секунду промелькнуло что-то, чего Антон никак не ожидал увидеть — не осуждение за задержку, а странная, болезненная нежность.
Арсений был тайно влюблен в этого долговязого кудрявого парня уже больше года. Его восхищало, как Антон бережно относится к каждой строчке текста и как он готов отдать последнее время ради других. Но статус «строгого босса» обязывал держать дистанцию.
– Ты слишком добр, Антон, – тихо произнес Арсений. Его голос внезапно потерял всю свою официальную сталь. – Это тебя когда-нибудь погубит.
– Наверное, – Антон поднял взгляд на Арсения. Пульс участился. – Но я просто… не могу по-другому.
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Дождь за окном мерно стучал по стеклу, отрезая их от всего мира. Арсений вдруг протянул руку и коснулся края стола, совсем рядом с ладонью Антона. Его пальцы едва заметно подрагивали.
– Я тоже долго не мог… – начал Арсений, глядя куда-то в сторону. – Я строил из себя ледяную глыбу, чтобы никто не видел, насколько сильно я на самом деле боюсь потерять контроль, когда ты находишься в одной комнате со мной.
Антон замер, боясь даже вздохнуть. Ему казалось, что он ослышался. Тот самый Арсений, который мог заставить покраснеть самого опытного корректора одним взглядом, сейчас стоял перед ним и выглядел… уязвимым.
– Арсений Сергеевич? – прошептал Антон.
Арсений наконец посмотрел ему прямо в глаза. Весь лёд в голубых глазах растаял, оставив только бесконечную глубину.
– Черт с ним, с издательством, Антон. И с должностями.
Арсений сократил расстояние между ними. Он осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся кудрявых волос Антона.
– Я больше не могу молчать, глядя, как ты упахиваешься за всех подряд. Я люблю тебя. Давно. И это единственное, что в моей жизни сейчас по-настоящему важно.
Антон почувствовал, как всё внутри него буквально взорвалось теплом. Все те месяцы, когда он ловил случайные взгляды директора, когда краснел на совещаниях, когда писал в черновиках стихи, которые никогда бы не решился отправить — всё это обрело смысл.
– Вы даже не представляете, – выдохнул Антон, накрывая руку Арсения своей. – Как долго я ждал этого «приговора». Я тоже люблю вас.
Арсений мягко улыбнулся. В эту секунду строгий директор исчез. Перед Антоном был тот самый «милый» Арсений, которого он так часто пытался разглядеть за маской профессионализма.
– Называй меня Арсом, – прошептал директор, наклоняясь к лицу Антона. – И, пожалуйста, пообещай, что теперь ты будешь говорить «нет» всем, кроме меня.
Антон тихо рассмеялся, подаваясь навстречу. В этот вечер работа в издательстве «Слово» впервые за долгое время была полностью остановлена — и никто из них об этом не пожалел.
#голубь
