критика критики

Что зацепило особо. Потрясающая история про начала радиовещания — изображения Шуховской башни, которую, как вы наверняка слышали, нынче хотят снести. Реконструкция «Симфонии гудков» Авраамова, а именно ее первой репетиции в Нижнем — от Авраамова у меня всегда мурашки по коже. Желание «диспута» и партитура на смерть вождя. Ну и то, что инсталляцию Рыбловой воспринимают не как место тепла и детства, а как форменный backrooms.

Попала на выставку «Авантюры талантов. Среда авангарда в Нижнем Новгороде», которая идет в нижегородском «Арсенале» до 26 ноября. Похоже на глоток свежего воздуха, приправленного смелостью и дерзостью — здесь про Матюшина, Авраамова, Хлебникова, Богородского и других, порой не очевидно пересекающихся. «Странные сближенья», но в нижегородском авангарде. Я очарована всем этим в связи с производственничеством, органикой, нарративом, который выстраиваю на лекции про авангард в рамках курса по истории искусства, ну и конечно невероятным переплетением разнообразного экспериментаторства, сообщничества и будетляндства. Короче, я обожаю авангард и его витальность.

Немного неравномерную застройку, к которой есть в чем придраться, уравновешивает для меня добавление современных нижегородских авторов типа Кати Рыбловой или Ивана Белова — выставка не воспринимается только как историческая, но намекает на тонкую нить традиции. Но понятой особо — экспозиция начинается и заканчивается Матюшиным, но нет речи о петербургской академической тусовке, которая длится до сих пор и апроприируется персонажами типа Бугаева-Африки. Нет, традиция авангарда мыслится как «традиция нового» в духе Гарольда Розенберга — она медленно, но верно, растет и преломляется, как кристалл. Отсюда все эти чаяния и надежды, с авангардом связанные: трагика, но которую должно преодолеть, предчувствие, которое неизвестно, во что разрешится. В любом случае и однозначно есть, чему поучиться.

Необычное ощущение: веду ридинг в «Азах» по «Бормотанию художественного множества» Паскаля Гилена и сразу после направляюсь на blazar — вот она, материализация идей Гилена во плоти: «потенциал, субъективность, неформальность, обаяние, умение персонализировать товар, беспринципность, цинизм и пустословие». Где-то на периферии ютятся «любознательность» и «мастерство», но покуда множество скользит по поверхности, его работа превращается в вечный праздник с алкоголем и антидепрессантами. У Гилена есть (был?) и оптимистичный ответ, что с этим делать, но надо читать дальше))