Leucomustaceus

Но по фотографии можно описать тип изображения, а уверенно определить конкретное мифологическое существо — труднее.

Наконец, имя посвятителя. На камне оно написано с коппой: Ϙυνίσκος; в обычной передаче – Κυνίσκος, Киниск. Это уменьшительная форма от κύων, κυνός «собака», то есть буквально что-то вроде «собачка» или «щенок». Суффикс -ίσκος мог иметь уменьшительное, ласкательное, а иногда и пейоративное значение, поэтому имя можно считать гипокористиком по форме, но мы не знаем, было ли оно домашним прозвищем или обычным личным именем.

Вот такая штука… И все-таки хорошо, что Киниск расстался со своим топором-молотом и посвятил его Гере. Вот бы и все так поступали со своим оружием – отдавали его куда-нибудь туда, в святилище… или на свалку

#эпиграфика@leucomustaceus

Десятина Киниска

Всякий, кто знаком с большой книгой Маргареты Гвардуччи о греческой эпиграфике, знает этот топор. Как и тот, кто заглядывал в книгу Джеффри о локальных греческих алфавитах. Перед нами тот самый небольшой бронзовый предмет, который музейный каталог описывает как вотивную головку топора-молота, посвящённую Гере (Британский музей, 1884,0614.31).

С местом находки всё не так просто. Кажется, топор нашли в 1846 около Тести Казалини, у Сан-Сости, но в старой литературе его иногда связывали с Сан-Агато-д’Эзаро: вероятно, потому, что к участку можно было попасть со стороны Сан-Агаты. Точное место находки установить практически невозможно: надёжно зафиксированного археологического контекста у нас нет. В 1852 Вито Копиальби сделал рисунок топора и, по его сообщению, Джулио Минервини опубликовал предмет и надпись в Bullettino Archeologico Napoletano за 1852–1853 гг. В 1857 Леопольдо Пагано ещё писал, что топор хранится в Сан-Сости. Позднее он оказался у коллекционера и ювелира Алессандро Кастеллани, а в 1884 Британский музей приобрел его на торгах в Париже. Законность вывоза предмета из Италии остается вопросом, на который имеющиеся сведения не дают уверенного ответа.

Сама вещь – небольшая бронзовая головка втульного топора-молота, на которой отлито крылатое существо, которое музей осторожно определяет как вероятного сфинкса; по сторонам расположены орнаментальные пояски. Каталог указывает размеры всего предмета: высота 15,5 см, ширина 14 см, глубина 8,8 см. Надпись занимает семь строк на лезвии; высота букв – примерно 0,5–0,8 см.

Вот текст, строка за строкой, как он расположен на топоре:

ΤΑΣ ΗΕΡΑΣ ΗΙΑΡΟΣ
ΕΜΙ ΤΑΣ ΕΝ ΠΕΔΙ
ΟΙ ϘΥΝΙΣϘΟ
Σ ΜΕ ΑΝΕΘΕ
ΚΕ ΟΡΤΑΜΟ
Σ ϜΕΡΓΟΝ
ΔΕΚΑΤΑΝ

«Я посвящен Гере, той, что на равнине. Кюниск, ὄρταμος, посвятил меня как десятую долю своего труда». (Слово ὄρταμος я пока оставлю без перевода и вернусь к нему ниже).

Это замечательная надпись, да и сама вещь, конечно, замечательная. Текст вырезан местным эпихорическим вариантом ахейского греческого письма, которым пользовались в греческих поселениях Южной Италии. Среди заметных – коппа в имени Киниска и дигамма в слове ϝέργον. Коппа передает заднеязычный согласный перед гласными заднего ряда; дигамма обозначает древний звук /w/, позднее исчезнувший из большинства греческих диалектов. Знак Η здесь служит для передачи придыхания /h/, а не долгого гласного. Отдельных знаков для долгих гласных в надписи нет. Сочетание особенностей письма и посвятительной формулы позволяет связывать надпись с греческой языковой средой Сибариса. По письму и языку её обычно датируют примерно 525–500 до н. э.

Гера здесь названа «той, что на равнине» τᾶς ἐν πεδίοι. Вероятно, это обозначение святилища Геры, но где именно оно находилось, неизвестно. Топор, кстати, обнаружили не на равнине, а в гористой местности близ Сан-Сости. Маргарета Гвардуччи предполагала, что такое уточнение могло отличать это святилище от другого святилища той же богини, расположенного выше, на холме. Это остроумная гипотеза, но местоположение святилища остается не установленным.

Теперь об ὄρταμος. Обычно это слово переводят как «мясник», иногда, как «повар»: в любом случае речь идет о человеке, связанном с разделкой мяса. Возможно, здесь имеется в виду более специальная роль – тот, кто разделывал жертвенных животных. Сама надпись не сообщает, была ли это обычная профессия Киниска или культовая должность. Гвардуччи обращала внимание и на форму предмета: это мог быть не обычный топор для рубки мяса, а ритуальный молот, которым оглушали жертвенное животное перед закланием. Исследования посвящений десятины развивают эту мысль: Киниск мог служить при святилище как жертвенный «заклатель» и посвятить свой инструмент по окончании службы. Интерпретация хорошо связывает форму вещи с надписью, но доказать ее нельзя.

С изображением на втулке нужна та же осторожность: музей видит в нем крылатое существо, вероятно, сфинкса. Фигура фронтальная, крылья и окружающий орнамент прорисованы достаточно тщательно.