Учить ли детей своему родному языку в эмиграции? 2/3
Важными факторами для того, чтобы воспитать билингва, является практическая необходимость и отношение к каждому языку. В книге «Bilingual: Life and Reality» сказано, что бельгийские дети, чьи родители считают фламандский бесполезным, плохо им овладевают. Кит считает, что русский не имеет никакой практической ценности, однако читает сыну Чуковского и показывает советские мультики. Он прочёл «Speech Development of a Bilingual Child», где учёный, немец-эмигрант Вернер Леопольд, описывает обучение своей дочери Хильдегард немецкому в США. Жена Вернера также немка, но она немецким не владела, поэтому этот язык также был «собственным» для отца и дочери. Хильдегард как-то даже спросила свою мать, все ли папы говорят по-немецки. Вернер отметил, что в двухлетнем возрасте немецкий у дочери начал убывать, и через три года, то есть, в 1935 году, отправился в Германию на шесть месяцев, чтобы Хильдегард нагнала отставание в детском саду. Гессен приходит к выводу, что раз Вернер смог отправиться в гитлеровскую Германию ради дочери, то и ему не стоит сильно переживать из-за политических разногласий с властями России.
Гессен ощущает, что, говоря по-русски, он немного другой человек: более вспыльчивый, чаще кричит, а также ругает сына низким угрожающим голосом, который не использует по-английски. По-английски он ощущает себя более спокойным и ироничным. Он взял сына на встречу русскоязычных родителей-эмигрантов в Бруклине, где играли песни из мультфильмов. Он спрашивал себя, что́ присутствующие хотят передать своим детям. Многие из них лучше владели английским, чем русским, и никто из них не имели ни малейшего желания уехать в Россию. «Возможно, — думает Кит, — мы хотим передать им то ощущение счастья, которое испытывали сами, будучи детьми».
Важными факторами для того, чтобы воспитать билингва, является практическая необходимость и отношение к каждому языку. В книге «Bilingual: Life and Reality» сказано, что бельгийские дети, чьи родители считают фламандский бесполезным, плохо им овладевают. Кит считает, что русский не имеет никакой практической ценности, однако читает сыну Чуковского и показывает советские мультики. Он прочёл «Speech Development of a Bilingual Child», где учёный, немец-эмигрант Вернер Леопольд, описывает обучение своей дочери Хильдегард немецкому в США. Жена Вернера также немка, но она немецким не владела, поэтому этот язык также был «собственным» для отца и дочери. Хильдегард как-то даже спросила свою мать, все ли папы говорят по-немецки. Вернер отметил, что в двухлетнем возрасте немецкий у дочери начал убывать, и через три года, то есть, в 1935 году, отправился в Германию на шесть месяцев, чтобы Хильдегард нагнала отставание в детском саду. Гессен приходит к выводу, что раз Вернер смог отправиться в гитлеровскую Германию ради дочери, то и ему не стоит сильно переживать из-за политических разногласий с властями России.
Гессен ощущает, что, говоря по-русски, он немного другой человек: более вспыльчивый, чаще кричит, а также ругает сына низким угрожающим голосом, который не использует по-английски. По-английски он ощущает себя более спокойным и ироничным. Он взял сына на встречу русскоязычных родителей-эмигрантов в Бруклине, где играли песни из мультфильмов. Он спрашивал себя, что́ присутствующие хотят передать своим детям. Многие из них лучше владели английским, чем русским, и никто из них не имели ни малейшего желания уехать в Россию. «Возможно, — думает Кит, — мы хотим передать им то ощущение счастья, которое испытывали сами, будучи детьми».