марафонное радио

Показ «Новой волны» — в моей компании!

Кинокритикой я решил заняться после того, как в 15 лет узнал про «французскую новую волну» — и понял, что лучшие режиссёры получаются из бывших рецензентов.

На пролетевшем фестивале «Маяк» самым вдохновляющим и волшебным фильмом для меня стала «Новая волна» Ричарда Линклейтера: свежая, только что из Канн, художественная хроника съëмок «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара, — от первых набросков сценария до итоговых прогонов.

В пику рваной импровизации «Дыхания» у «Волны» есть ясный и гладкий сценарий: угрюмый синефил хочет сделать шедевральный нуар, получает чудом деньги, сажает оператора в тележку для почты и идёт на улицы Парижа, снимая что ни попадя. Сомнительное предприятие оборачивается колоссальным кайфом для всех участников, кроме разве что бедолаги продюсера.

Кайф гарантирован и зрителю; предлагаю вам испытать его совместно — ибо буду представлять и обсуждать «Новую волну» 2 ноября в 19:00 в кинотеатре «Пять Звёзд на Новокузнецкой». На что зову всех желающих: вы посмотрите самое нежное и воодушевляющее кино года.

Билеты — тут; айда солдаут?

P. S. На фото я сжимаю выпуск «Кайе дю Синема» за сентябрь 1959 года, посвящённый моему любимому режиссёру — Фрицу Лангу. Лицо моё выражает крайнюю степень счастья.

Дневники «Маяка». День первый

Опять пропал на пару месяцев — и опять вернулся более праймовый, чем когда-либо.

Всё так: по мере сил буду вещать с, возможно, самого роскошного российского кинофестиваля «Маяк».

Как я здесь оказался? В мае на моём представлении фильма Алена Рене в «Художественном» был программный директор «Художественного» и «Маяка» Стас Тыркин — и позвал вести Q&A со съëмочными группами.

Итак, неделя пройдёт на берегу Чёрного моря в окружении людей кино: я успел встретить и дорогих друзей, и товарищей ещё ивановских времён, и критиков-наставников, и бывших начальников в бытность мою стажёром в крупном книжном издательстве.

Приехал вчера и успел только:
• заселиться;
• полюбоваться видом из окна;
• восхититься аккредитацией, где впервые указан мой телеграм-канал;
• прогуляться по ночной набережной;
• посмотреть фильм открытия — «Лермонтов» Бакура Бакурадзе.

Сегодня уже провёл первый Q&A, но об этом чуть позднее: планов и дел, в общем, громадьё, и о всём отчитаюсь со временем. А пока — спешу поделиться красотой вокруг!

Все — в «ГЭС-2» в субботу!

Ибо на Болотной набережной за круглым столом соберутся самые молодые и свежие кинокритики последних лет:
• Юра Кунгуров — огнедышащий дракон киноведения, чистый аналитический разум из подземелий ВГИКа и просто один из трогательнейших людей, что я встречал;
• Ваня Пуляев — прирождённый интеллектуал пошиба Барта и Фуко, запойный синефил, тонкий знаток искусства и знойная мечта девушек с филфака;
• Маша Севидова — ладно что замечательный критик (написавшая, между прочим, сравнительный анализ фильмов с Кологривым и умудрившаяся попасть на премьеру Михайлова на ММКФ), так ещё и АКТРИСА экспериментального кино;
• Даниил Бельцов — старший редактор V–A–C Press и главный редактор онлайн-журнала V–A–C Sreda, а также человек, респектнувший моей рецензии на «Москву майскую».

В этой грандиозной компании обсудим взаимосвязь между экспериментальным кино и молодой критикой, трудности письма и прочие занимательные вопросы. Будет дерзко, бодро и живо, — приходите!

28 июня, суббота, 16:00, совершенно бесплатно, регистрация — тут!

Лучший фильм о Пушкине так и не был снят

(Пока красивое число подписчиков, — спасибо! — выложу апрельский ещё текст об А. С.)

С двухмесячным запозданием посмотрел «Пророка». Сказать об этом зрелище нечего: предназначен сей фильм или ненавистникам Александра Сергеевича, или обожателям Юры Борисова. Первым будет интересно посмотреть, как автор унылых стихов про печальные поляны читает нелепую рэпчину; вторые же всегда рады увидеть любимого актёра, а что на нём — куртец гопника или фрак с нескошенными фалдами a l’americaine, — какая хрен разница.

Жизнь Пушкина не в первый раз ускользнула от экрана. Подступались к ней Сергей Эйзенштейн и Марлен Хуциев; первому вместо «Любви поэта» навязали «Ивана Грозного», второй же написал полноценный художественный сценарий, но до съëмок не дошло. Изданный в 2019 году, хуциевский «Пушкин» представляется идеальным фильмом о (извините) нашем всём.

Порывистая, воздушная эта повесть начинается с победы русской армии над Наполеоном; Пушкин же появляется в ней постепенно, возникая сначала в перетолках и сплетнях высшего общества. В театре этот шалопай щеголяет лысой головой, потом стреляется с лицейским другом Кюхельбекером, а когда тот промазывает — бросается обниматься. И вот так пролетают сотни страниц — споры с Чаадаевым, чтение первой главы «Онегина» без одежды, пение с нищими на ярмарке, игра в «дурака» придворными визитками...

Марлена Мартыновича иногда заносит (скажем, скверкающий на солнце «мокрый голый зад» поэта можно было бы и не упоминать), но книга его дарит редкое переживание: на наших глазах рождается взрывоопасный, неостановимый объект, который мечется, влюбляется, вредничает, распутничает, заигрывается в карты — и пишет, пишет, пишет... Из проказ непостижимым образом складываются стихотворения, «Руслан и Людмила», «Цыгане», «Евгений Онегин»; при этом Хуциев, живописуя в основном пушкинские выходки и разговоры, умудряется спрятать в подтекст сотни часов мучительной, до изнеможения, работы над текстами.

(Вспоминается ещё один умопомрачительный поэт, любивший А. С.: «Пушкин писал очень много, а иногда бывали дни, когда он писал стихи почти всё время: и на уроке в классе, и на прогулке в парке и даже проснувшись утром в кровати он брал карандаш и бумагу и начинал писать стихи. Иногда ему стихи не удавались. Тогда он кусал от досады карандаш, зачëркивал слова и надписывал их вновь, исправлял стихи и переписывал их несколько раз. Но когда стихи были готовы, они получались всегда такие лёгкие и свободные, что казалось, будто Пушкин написал их безо всякого
труда».)

Самый потрясающий эпизод повести — казнь декабристов, которую воображает Пушкин. Сидя в Михайловском, поэт зажигает пять свечей в память об умерших и вспоминает, как под гитарный бой и звон бокалов читал вольнолюбивые стихи, а слушали его Пущин и Кюхельбекер (тот самый, с которым когда-то поссорились до дуэли)... Пушкин заливается слезами и шепчет: «Друзья мои, прекрасен наш союз», а потом смотрит на восходящее солнце и пытается узнать, что ждёт его в будущем.

Странно: пересказал дословно, а вышла звенящая пошлость. Хуциев же пишет так, что плачешь вместе с Пушкиным. И в одной этой сцене, где и творчество, и дружба, и судьба сплетаются в волшебный узор, поэзии больше, чем во всём «Пророке». И не в рэпе тут дело, нет, совсем нет.

P. S. Из воспоминаний современников: «В 1818 г., после жестокой горячки, ему обрили голову, и он носил парик. Как-то, в Большом театре, он вошел к нам в ложу. В самой патетической сцене Пушкин, жалуясь на жару, снял с себя парик и начал им обмахиваться, как веером…» Мама справедливо заметила: КАК можно было не снять эту сцену, когда у вас Пушкина играет Юра Борисов? Комментарии излишни.

Привет, меня зовут Егор, и я веду канал с затяжными перебоями.

Уже какой раз пытаюсь вернуться к регулярным постам, но мешала учёба или иные занятия. Но сейчас, надеюсь, всё будет иначе.

Сессия почти закрыта, времени появилось чуть больше, интересов — прибавилось, и пусть у вас будут поводы чаще заходить сюда. Особенно если учесть, что число подписчиков заметно выросло, — и это при отсутствии новостей!

Хотел ворваться со смешным литературным фактом, но приберегу его на следующий раз. Дело в том, что сегодня в 19:30 на канале «Культура» в новостной программе я скажу пару слов о фильме «Шоугерл»!

В четверг перед экзаменом по польскому языку мне позвонили с неизвестного номера. Когда узнал, что в воскресенье приглашают на студию ВГТРК, было уже не до экзамена.

И вот днём наговорил путаных предложений о весьма дурной «Шоугерл». «Культура» — канал приличный, но здесь можно сказать со всей откровенностью: ни за что не смотрите сей киносодержащий продукт. Чудовищная дрянь, которую спасает только танцующая Джейми Ли Кёртис и длинноволосый Дэйв Батиста, который с годами стал похож на Копатыча.

А до программы осталось меньше часа, и её глянуть точно стоит! Можно получить неплохой культурный дайджест и составить планы на неделю. Только без «Шоугерл», напоминаю. Запись выложу, как только увижу на сайте.

Не прощаюсь🤗

на фото: разовый пропуск и телеэкраны, взятые то ли из заставки «Робоцыпа», то ли из убежища аланмуровского Озимандии

Пока прямо сейчас в переполненном зале «Октября» проходит премьера «Аноры», поделюсь своими впечатлениями с пресс-показа.

Смешались в кучу голые тела, кокаин, драгоценности, бизнес-джеты, Лас-Вегас, трэп, бейсбольные биты, дайнеры, фейерверки, бассейны и люкс-апартаменты. Люди сходятся, расходятся, ругаются, блюют, царапаются, занимаются сексом, пинаются, танцуют стриптиз, нарываются и порываются.

Шон Бейкер рисует эту роскошную dolce vita так, что не нужны никакие 3-4-D: с экрана летят брызги шампанского и разит пóтом вперемешку с духами. Первая половина фильма пролетает в том пульсирующем ритме куража, богатства и успеха, которым славятся шедевры вроде «Ночей в стиле буги» или «Лица со шрамом». Но стоит «Аноре» сменить тональность, как темп начинает провисать.

Классе в четвёртом я участвовал в соревнованиях по брейк-дансу. Для первого раунда исполнил всё, что мог, и судьи проголосовали за меня. На второй не осталось ничего, я вяло повторил уже исполненную программу, и победа ушла к сопернику. Бейкер пляшет точно так же, тратя все козыри за сорок минут и отдуваясь впоследствии повторами использованных шуток.

Неудивительно, что довольно скоро «Анора» упирается в невысокий потолок фильма на один вечер. Эйдельштейн хорош, но не сверхъестественен: похожие роли у него были в «Надо снимать фильмы о любви» и «Кончится лето». Борисов играет загадочного парня с русскою душой — впрочем, ничего нового. Куда интереснее наблюдать за приключениями армян; фразочки в духе «fucking сволочь маленький» — повод смотреть фильм с субтитрами.

В титрах заметил любопытную вещицу: фильм посвящён памяти Хесуса Франко — короля трэшовых ужастиков про вампирш-нимфоманок, каннибалов-фетишистов и монахов-сатанистов. Пока за кадром булькает джаз, женщины бесстыдно раздеваются (именно Франко впервые показал в кино обнажëнку). Сменив джаз на клубный хип-хоп, Бейкер пожирает камерой актрису Майки Мэдисон так же, как Франко любовался своей музой Соледад Мирандой.

Но если Франко честно определил границы собственного таланта, Бейкер пытается сойти за наследника итальянского неореализма, защитника простых работяг, страдающих от жирующих богачей. Хотя иногда проще признать, что любоваться стриптизëршами у тебя получается лучше, чем сочувствовать их нелëгкому труду.

7/10

Моя карьера критика началась с рецензий на книги для журнала «Читаем вместе». (Олды канала, возможно, даже помнят заметки на полях, которые я выкладывал пару лет назад.) Потом кино, театр и музыка надолго захватили моё внимание, а литература ушла в тень: читал я не меньше прежнего, но почти ни о чëм не писал.

А этим летом решил податься на литературную «Школу критики». Не устаю повторять, что «ШК» — чудесная инициатива для пишущих: встречи с писателями, мастер-классы критиков, моционы, обсуждения прочитанного и написанного, удивительный футбол, игра в шляпу, — в таком водовороте приключений пролетает неделя.

Из предложенного списка книг для анализа я выбрал «Поход на Бар-Хото» Леонида Юзефовича. Думаю, это самый значительный писатель нашего времени, к тому же крайне толстовский по духу: ни слова впустую, проза чиста и нетороплива, но — странное дело! — отложить невозможно, пока не дочитаешь, не успокоишься. В общем, на эту ëмкую, но вдумчивую книгу я написал рецензию.

Она в итоге попала в короткий список премии «Ясная Поляна». «Она» — это и книга Леонида Абрамовича, и моя рецензия. Получилось так, что мы оба выиграли, каждый в своей номинации. Я не готовил речь и, выходя за наградой, сказал что-то сумбурное. Мой пост — запоздалая попытка исправиться.

Благодарю Владимира Ильича и Анастасию Владимировну Толстых — за прекрасные «Школы критики»: уверен, даже придирчивый предок, сам тот ещё критик, остался бы доволен. Алексея Николаевича Варламова и Наталью Юрьевну Ломыкину — за добродушное наставничество и ценные замечания, без которых рецензия бы получилась хуже. Максима Мамлыгу — за полезные советы уже по части кино. Леонида Абрамовича — за восхитительную книгу, которая меня по-прежнему не отпускает, и вкусный тульский пряник. (На втором фото Сергей Лебедев запечатлел наш разговор: «Рецензия — это след пережитого чувства», говорит мне писатель.) Признателен всем участникам «Школы критики» — в вашей компании лето кончилось замечательно. Отдельно говорю спасибо владельцам (ну и словечко) каналов, написавших о моём награждении: от дружественных «Ирэн» и «Книжного Странника» до совсем уж запредельных Максима Мамлыги и Константина Мильчина.

Но самое большое спасибо моим родителям — если бы не ваши усилия, вряд ли бы я стоял на сцене Большого театра с наградой.

Поскольку меня представили как кинокритика, закончу так: случившееся можно вообразить только в самом крутом фильме на свете.