Здравствуйте, я — биомусор. Тот самый, что тут привыкли презирать и отправлять в виртуальную печку. Суть такова — у меня ДЦП. Данное заболевание бывает очень разным — от очень тяжелых форм, когда человек не может ходить, а иногда и использовать руки, до моей формы — легкой, если есть, конечно, у такой болезни легкость. Что со мной не так? Во-первых, у меня достаточно плохая речь. Нет, понять меня можно, но я картавлю, шепелявлю и издаю еще какие-то неправильные звуки одновременно. Исправить это я не могу, но периодически в моей жизни появляется очередной доброжелатель, который напоминает мне, что я просто не хочу вылечить речь, особенно этим грешат женщины за 40, которые пеняют мне на моих родителей, которые вовремя не отдали меня логопеду. На самом деле, логопедов было много, но, к сожалению, не все удалось излечить. Но, естественно, пояснять это каждому встречному не будешь. Вторая моя проблема — руки. Вот с ними все совсем плохо, если быть честным. Они дрожат, как руки алкоголика с многолетним стажем. И, как вы наверно, уже поняли, сделать с этим я ничего не могу.
Вы говорите, что инвалиды пьют кровь налогоплательщиков, не давая ничего взамен. Спешу вас утешить — это Россия, здесь, чтобы тебя признали инвалидом, нужно либо быть на грани смерти, либо дать взятку. Например, моей бабушке вырезали глаз, но инвалидность не дали. Знаю старого человека, который прикован к креслу, но ему дали лишь третью группу, да еще и рабочую. Так что спешу вас успокоить — наше государство так просто не подоишь. В конкретно моем случае нужно подмазывать, просить, при этом ты получишь пенсию в 4 тысячи рублей. Шикарная сумма, не правда ли? Кроме того, если у тебя есть инвалидность, то для работодателей ты становишься прокаженным, зато у тебя в кармане каждый месяц появляется астрономическая сумма в 4 тысячи, кути — не хочу. И после этого вы, господа, говорите, что кормите нахлебников-инвалидов? Нет, их кормят как правило все же их семьи. Теперь вам, наверно, ясно, что инвалидности у меня вовсе нет, и лично для меня она принесет куда больше вреда, чем пользы.
Согласитесь, что, в общем-то, у меня не самая тяжелая инвалидность, но даже с ней жить в российском обществе трудновато. Например, в школе мне было очень тяжело в силу своих отличий, соответственно, я навлекал на себя всевозможные виды травли. Просто за мою речь, но это ладно, дети зачастую бывают жестокими. Впрочем, со временем я понял, что дети — всего лишь открытая душа взрослого человека. С возрастом травля никуда не девается, она лишь становится жестче и изощреннее.
В силу своей болезни на профессиональном поприще мой выбор был весьма невелик — либо идти учиться на бухгалтера, либо на программиста, так как обе эти профессии позволяют работать, даже если руки у тебя работают паршиво. Программистом я в свои 18 быть побоялся, так как «а вдруг, не смогу».
Вы говорите, что инвалиды пьют кровь налогоплательщиков, не давая ничего взамен. Спешу вас утешить — это Россия, здесь, чтобы тебя признали инвалидом, нужно либо быть на грани смерти, либо дать взятку. Например, моей бабушке вырезали глаз, но инвалидность не дали. Знаю старого человека, который прикован к креслу, но ему дали лишь третью группу, да еще и рабочую. Так что спешу вас успокоить — наше государство так просто не подоишь. В конкретно моем случае нужно подмазывать, просить, при этом ты получишь пенсию в 4 тысячи рублей. Шикарная сумма, не правда ли? Кроме того, если у тебя есть инвалидность, то для работодателей ты становишься прокаженным, зато у тебя в кармане каждый месяц появляется астрономическая сумма в 4 тысячи, кути — не хочу. И после этого вы, господа, говорите, что кормите нахлебников-инвалидов? Нет, их кормят как правило все же их семьи. Теперь вам, наверно, ясно, что инвалидности у меня вовсе нет, и лично для меня она принесет куда больше вреда, чем пользы.
Согласитесь, что, в общем-то, у меня не самая тяжелая инвалидность, но даже с ней жить в российском обществе трудновато. Например, в школе мне было очень тяжело в силу своих отличий, соответственно, я навлекал на себя всевозможные виды травли. Просто за мою речь, но это ладно, дети зачастую бывают жестокими. Впрочем, со временем я понял, что дети — всего лишь открытая душа взрослого человека. С возрастом травля никуда не девается, она лишь становится жестче и изощреннее.
В силу своей болезни на профессиональном поприще мой выбор был весьма невелик — либо идти учиться на бухгалтера, либо на программиста, так как обе эти профессии позволяют работать, даже если руки у тебя работают паршиво. Программистом я в свои 18 быть побоялся, так как «а вдруг, не смогу».