ПЕРЕЕЗД НЕЯЛИНА

Парни слились в пьяном поцелуе. Рука Тушенцова тянется ниже, к ремню джинсов Кашина. Данила отстраняется, стягивает с себя футболку и, кусая губы, заостряет внимание на своих штанах.

— А ты нетерпеливый, я смотрю. Перестанешь, может? — почти шепчет он, касаясь чужой руки, что так старательно пыталась расстегнуть ремень.

— Меньше слов, больше дела! — внезапно юноша нависает над рыжим, усевшись на него сверху. С хитрой улыбкой начинает ёрзать, пока Кашин, в свою очередь, откидывает голову на подушку, прикрыв глаза.

Слышен тихий стон. После Руслан чувствует, как в него что-то упирается. И вот, блять, явно не рука или что-либо ещё.

— Придурок… У нас друзья за стенкой сидят. Что ты устроил? — произносит рыжеволосый, отталкивая ладонью парня, что уселся сверху.

— Ну, может, и придурок. Дверь всё равно закрыта, а они все пьяные в хламину. Кто вслушиваться-то будет? — он игриво тянет слова. Берет чужие запястья в руки и располагает над головой Данилы, тем самым показывая, что Кашин не в том положении, чтобы выделываться.

А рыжий-то и не против, просто не хочется показывать, какой он раскрепощённый рядом с юношей, который ему в какой-то степени симпатичен.

— Как же ты у меня выхватишь на утро, — говорит Даня, стараясь выдернуть хотя бы одну из рук.

— Это намёк на повторную встречу? — Тушенцов лыбится, наклоняясь ближе. Он касается губами шеи Кашина, спускаясь ниже. Вышла мокрая дорожка из поцелуев.

— Может быть.

Очередное утро после страстного соития двух парней. Тушенцов живёт от ночи до ночи. Сейчас он лежит на постели рядом со своим любимым человеком. Как минимум, для него это любимый человек… Что он значит для Кашина, ему неизвестно. Для того, наверное, секс просто вошел в обычную привычку, что Руслана не очень радовало.

Да, ему нравится быть с этим до безумия красивым и рыжеволосым парнем. Ему нравится то, что происходит между ними, но не устраивает одно: эти чувства проявляются лишь к ночи, когда шатену хочется всяческих ласк, а днем — нет. Хочется просто быть любимым и днем. Чувствовать то же самое тепло, что исходит от Данилы и ночью.

Юноша аккуратно касается подушечками пальцев чужих волос, начиная их поглаживать. Кашин спокойно посапывает, повернувшись лицом к Тушенцову. В комнате приятная прохлада.

— Ммм… Руслан, че ты делаешь? — сонно произнёс рыжий, приоткрыв глаза.

— Ничего такого… Лежу, да любуюсь тобой, — улыбчиво отвечает шатен, продолжая смотреть на Данилу. Сердце бешено трепещет, пока Тушенцов думает, какие правильные слова можно подобрать.

— Тц… Прекращай свои сопли уже, — Кашин убирает чужую руку с собственных волос и привстаёт на локтях. — Знаешь же, что мне эта херня не нравится.

Лицо у Руслана изменилось моментально. Это, конечно, не в новинку, но обидно как в первый раз.

— Короче, я погнал. Вечером буду, — рыжеволосый выходит за дверь комнаты, прикрыв её. Дальше слышалось копошение, щелчок замка и то, как закрылась входная дверь.

Тушенцову было ясно и понятно, куда он уехал и зачем. Данила сам не рассказывал, куда постоянно уезжает с утра и не приезжает до самой ночи домой. Но Руслан сам уже давно догадался: челюсть, которая постоянно ходит из стороны в сторону, даже когда Кашин не нервничает, огромные зрачки и то, как он резко исхудал. Все эти вещи говорят сами за него.

Шатен и вправду хотел бы ему как-то помочь, уберечь от дальнейших и ещё более серьёзных, чем сейчас, последствий. Но, к сожалению, парень знает, что будет, если он заикнётся про употребление наркотических веществ. Конец всему, что между ними. Даже если это происходит только ночью. Желание быть с ним намного сильнее.

Весь следующий день и вечер мысли были забиты только этим. Стоит поговорить.


———————


Дело к ночи. Вновь возвращается невменяемый Данила, который в коридоре небрежно снимает свою обувь, разбросав ее по всему коридору. Тушенцов просто ждет. Он знает, что тот подойдёт. И все произойдёт без слов.

— Как дела? Скучал? — спрашивает рыжий, проходя в комнату. Юноша, шатаясь, направляется к кровати и садится на нее, начиная поглаживать ногу Руслана.

— Скучал. И много думал о тебе, — говорит шатен, обратив внимание на зрачки. Ну, в принципе, это неудивительно. Снова расширенные.

Кашин расплывается в улыбке, стянув с Тушенцова одеяло. Кажется, все идет к этому.

— Подожди, я бы хотел поговорить.

— Ммм… Есть что-то важнее нашего секса? Удивляешь, — произносит рыжий, запустив руку в свои волосы. — Ну, валяй.

Руслан замолчал, стараясь в голове, которая только и делает что гудит, сформулировать начало.

— Я… Ну… Блять! Дань, ты не думаешь, что я не понимаю, что с тобой происходит и почему ты приходишь такой вялый? Прекрати этим заниматься, умоляю. Я же переживаю за тебя, — протараторил шатен, схватившись за запястье Кашина.

Тот отпрянул, громко рявкнув:

— Ты мне че, мамка что ли? Руслан, отъебись уже со своей заботой! Заебешь с этим.

Тушенцова даже слушать дальше не стали, пока он кричал, пытаясь донести всю серьёзность ситуации. Шатен, как придурок, потащился за Данилой на кухню. Рыдает, что-то невнятно говорит, а рыжий стоит и курит, облокотившись на подоконник.

— Руслан, меня уже тошнит от тебя. Иди в комнату, иначе я тут вообще больше не появлюсь.

Ничего не вышло. Тушенцов так же хотел поговорить о том, что вообще между ними происходит, но понял, что явно не сейчас. Попозже, может… Если опять не стерпит, как обычно происходит.

В ушах звенит от того, как мать кричит и пытается уже в сотый раз донести то, что Илье было запрещено общаться с Русланом.

— Не помнишь, как он тебя подставил тогда? В итоге один ты получил, а ему все с рук сошло! — рявкнула та, громко хлопнув по столу.

— Как раз таки я и был виноват тогда, просто тебе не всё полностью рассказал, — спокойно отвечает Коряков. Он старается не повышать тон, хоть и очень сложно.

— Ах, вот оно как… Пока ты с ним не познакомился, ты мне ни разу ни о чём не врал. Этот Тушенцов тебя учит только плохому, как ты не понимаешь?!

Брюнет перестал слушать. Он без слов вышел из кухни, направляясь в комнату. Там он схватил свой рюкзак, телефон и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Он сам решит, с кем ему общаться, а с кем нет. Надоела уже.

Путь был направлен в сторону детской площадки. Обычно там парни встречались, затем, пообщавшись, шли дальше на остановку, держась за руки, и ехали до центра. Им обоим было без разницы на косые взгляды. Смотрят? Пусть смотрят, пока глаза не отсохнут.

— Да, представляешь… Доебалась до меня опять, мол, ты меня только плохому учишь. И вот, даже если так, мне ведь абсолютно плевать, — тихо произнёс Илья, сидя на качелях.

Тушенцов тоже был недоволен. Сегодня на него также накричали из-за дружбы с Коряковым.

— М-да… У меня такая же ситуация, — тяжело выдыхает Руслан.

Илья замолкает на минутку, задумавшись о чём-то. Внезапно берёт юношу за руку, и накинув рюкзак на левое плечо, он спрашивает:

— Надоели все… Пошли нахуяримся и впишемся куда-нибудь? Я сегодня дома точно не хочу появляться.

— Ахах, я так и знал. Пошли, а на хату к Максу залетим.

Коряков сидит за партой, в ожидании звонка на перемену. Ждать долго не пришлось, потому что через несколько минут он прозвенел. Илья собирает рюкзак и пулей вылетает из аудитории, направляясь к кабинету, где должен проходить урок у Коломийца.

С блондином они в отношениях уже третий месяц. Да, не так много, но друг друга они любят. Наверное… Илья точно любит, а в любви Дениса он не очень уверен. Почему? Тот вечно не разрешает к нему подходить, когда они не наедине. Так что побыть вместе они могут только у кого-то из них дома.

Подойдя, видит Коломийца в компании его друзей. Мялся некоторое время, не решаясь подойти, но все же подошел.

— Привет, Ден. Отойдем поговорить в туалет? — спрашивает брюнет, кусая губы. Волнуется.

— Пацаны, сейчас вернусь, — крикнул блондин, направляясь следом за Ильей.

Как только парни заходят в туалет, Коломиец толкает Корякова в сторону подоконника, из-за чего тот несильно ударяется бедром.

— Какого хера, Илья? Я же просил не подходить ко мне на людях! — резко выпалил Денис, подходя ближе. Вновь начинается.

Коряков замолк, смотря на злое лицо юноши и слушая, как тот ругается.

— Да хватит уже… Я как раз насчёт этого поговорить хотел, — говорит брюнет. — Денис, да, мы встречаемся, но это не значит, что все поймут это только из-за того, что я к тебе подошёл, понимаешь? Мне не хватает твоего внимания.

Кажется, Коломиец стал еще злее. Замахнуться хотел, но не стал. Просто надо контролировать себя.

— Не поймут? Все они поймут! Особенно по тому, как ты на меня смотришь влюблёнными глазами. Ты же понимаешь, что будет, если они узнают? Моей репутации пиздец, — сквозь зубы цедит блондин, начав трясти Илью за плечи.

Брюнет молчит. Не знает, что говорить. Опять разговор перешёл к этому.

— Ну вот и отлично, молчи. Я вообще с тобой больше разговаривать не хочу по этому поводу. Каждый раз… Каждый, сука, ебучий раз, когда мы говорим об этом, ты отвечаешь, что понял меня и больше такого не будет. И что? Все вновь повторяется! — затем Коломиец развернулся к выходу и ушел, больше не сказав ни слова.

Внутри что-то трескается. И с каждым разом все сильнее. Коряков правда любит этого человека и не сможет просто так отпустить. Он не сможет расстаться. Придется стерпеть.

— Ладно… Зато после уроков снова наедине с ним побудем, — шепчет тот, тяжело вздыхая.

Как можно было влюбиться в парня из параллели? Очень просто. Просто, но Денис сам не может найти ответ на этот вопрос. Все мысли забиты только им. Ни часу без него. На каждом уроке, на каждой вечеринке… Да везде он о нем думает.

При каждой встрече Коломиец пытается осторожно коснуться юноши. Стать чуть ближе. Старается найти любую тему для разговора. Последние надежды трескаются, когда он понимает, что Илье попросту неинтересно с ним.

Может, хоть в этот раз будет как-то по-другому?

— Привет, Илья. Ты как после вчерашнего? Много выпил, наверное, — спрашивает блондин, подойдя поближе к брюнету.

— Да более-менее… Вообще не хотел идти на учёбу, но мать заставила. Короче, как обычно, моё состояние никому не упёрлось, — жалуется Коряков, убирая телефон в карман. Видимо, он настроен на разговор.

— Оу… Ну, не расстраивайся так. Она волнуется за тебя и твоё будущее, думаю, — старается Денис поднять настроение юноше. Мило улыбается, смотря в любимые зелёные глаза.

— Наверное… Ты после девятого уходишь или до одиннадцатого остаёшься? Я собираюсь до одиннадцатого.

— О, я тоже до одиннадцатого, — смеётся Коломиец, касаясь чужой руки. — Кстати, я вот… В общем, может, вечером прогуляться сходим?

Было сказано резко. Блондин сам от себя такого не ожидал. Остается молиться на положительный ответ.

— Хм… Можно. Я как вечером все дела сделаю, позвоню тебе тогда, — после слышится звонок на следующий урок. Из-за него ребятам пришлось разойтись.

И вот, Денис соврёт, если скажет, что после этого ответа не начал лыбиться как придурок.

Коряков сидит в гримёрке, ожидая концерта. В руках крутит ещё не подключённый микрофон, весь на нервах. И не из-за концерта, а из-за Коломийца. Тот обещал, что придёт поглядеть на его выступление. Одобрение друга для брюнета было важно.

Ну, если говорить честно, то для него это не совсем друг… В общем, если бы ему сейчас предложили засосаться с ним, он был бы только не против. А там уже и дальше пошло бы.

Мысли Ильи прервал блондин, забежавший в гримёрку со словами:

— Блять, на проходе охрана у тебя конченая, еле как меня впустили!

А Коряков даже не слушает. Просто осматривает Коломийца с головы до ног. Приметил голубые вансы, красовавшиеся на ногах юноши. После и на лицо глянул. Кажется, сегодня этот парень по-особенному красив.

— Илюх, ты меня вообще слушаешь? Я тебе говорю, что у тебя охранники долбаёбы!

— Ой, чего? А, да… Я её сменю позже, не переживай, — тот встает с кресла и, подойдя к Денису, обнимает его. Он его очень ждал.

— Ну, как всегда с объятиями встречаешь, — смеётся тот, обнимая Корякова в ответ.

— Мгм… У тебя есть чё? — спрашивает брюнет, отстраняясь. Объяснять не надо, блондин всё понимает сразу. Кивает, и они отходят в туалет.

Парни в туалете, где не было сигнализации, выкуривают два косяка. Эффект пошёл не сразу. Когда они прошли в гримёрку, перед глазами стало плыть. Хорошо, что не так сильно, иначе как выступать в таком состоянии?

— Выйдешь со мной на сцену? Микрофон дам, в некоторых моментах будешь подпевать, — интересуется Илья, надеясь на положительный ответ. Так будет менее волнительно.

— Ммм… Хорошо. Начало, кстати, через несколько минут, будь готов.

В зале все так громко орут, что было слышно в гримёрке. Коряков встает и немного шатаясь направляется к выходу из гримёрной. В глазах плывёт радуга, ноги ватные. Хорошо, что он хоть соображает.

Взяло его так сильно, наверное, потому что курит редко.

Парни выходят на сцену. Все снизу стали кричать еще громче, но почти в следующую же минуту их заглушил звук из огромных колонок, стоявших по сторонам сцены.

Коряков, под огромные возгласы толпы, находившейся снизу, разворачивается к блондину и целует. Покусывает чужую губу, пока не слышит тихий стон и не чувствует инициативу с другой стороны.

Последний ученик выскочил из раздевалки, хлопнув дверью. Эхо шагов затихло в коридоре, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Ильи. Он пытался пройти к своему шкафчику, но Денис перекрыл ему дорогу.

Не говоря ни слова, Коломиец шагнул вперед. Его движение было стремительным и неожиданным. Он не толкал, а именно прижал Корякова к холодным металлическим дверцам шкафчиков, упершись ладонью рядом с его головой. Звякнул висячий замок, ударившись о железо.

— Куда спешишь? — голос блондина был тихим, но в тишине раздевалки он прозвучал громче выстрела.

Брюнет попытался отстраниться, но пространства не было. Денис стоял слишком близко. Он чувствовал тепло его тела и все напряжение, что витало между ними двумя. Второй ладонью Коломиец грубо взял его за подбородок, заставив встретиться взглядом.

— Мы не договорили.

Коряков отталкивает парня, давая понять, что продолжать он не хочет. Естественно, блондин продолжал настаивать на своем и постепенно всё сильнее вжимал юношу в шкафчик.

— Денис, нам не о чем разговаривать, понял? И вообще, мне противно находиться рядом с тобой, — отрезает брюнет, зачесав рукой назад свою чёлку.

— Ммм… Настолько противно, что при каждом моём присутствии ты пытаешься меня аккуратно коснуться? Не надо строить из себя недоступного, — проговаривает Денис, прикусывая губу, а Илья в свою очередь сглатывает, стараясь удерживать взгляд на Коломийце. Отвёл – проиграл.

Взгляд Дениса скользнул с его глаз на губы. Напряжение нарастало с каждой секундой, становясь невыносимым.

И вот это случилось. Резко, без спроса. Блондин грубо прижался губами к его губам, заглушив любой возможный протест.

Брюнет застыл на мгновение, затем начал вырываться. Он уперся ладонями в грудь Дениса, пытаясь оттолкнуть, мотая головой, стараясь разорвать поцелуй. Его тело напряглось, всем видом показывая сопротивление, неприятие. Но Коломиец не отступал. Его хватка стала лишь крепче, а поцелуй — настойчивее, требовательнее.

И что-то внутри Ильи дрогнуло. Поначалу наигранное сопротивление стало ослабевать. Руки ослабли, пальцы разжались. Короткий, прерывистый стон вырвался из его груди. Это то, что блондин хотел слышать.

Он перестал бороться. Его тело обмякло, прижатое к холодному металлу, отвечая на это уже не отпором, а странной податливостью. Губы, еще секунду назад сжатые в упрямую линию, теперь размягчились и начали медленно, неуверенно отвечать. Он погрузился в этот поцелуй, отдаваясь ему полностью, теряя контроль, который он так старательно пытался держать.

Денис ловким движением рук залез под чужую рубашку, начав там блуждать руками. У Ильи это вызвало мурашки по всему телу. Он закусывает губу, опрокинув голову на шкафчик. Несколько секунд смотрел в потолок, пока не вспомнил, где они находятся.

— Ммм! Куда ты лезешь, придурок? — шепчет тот, отрываясь от поцелуя.

— Брось, будто ты этого не хочешь. У нас еще полно времени, не парься, — юноша вновь возвращается к начатому.

Корякову казалось, что их слышали все, кто был на физкультуре. Да что уж там на физкультуре, вся школа! Коломиец был груб, но брюнету это доставляло лишь одно удовольствие.

Наверное, это был единственный шанс потрахаться прямо в школьной раздевалке, и Илья его не упустил.

Илья, постучавшись в дверь, прошёл в кабинет и подошёл к учительскому столу. Мялся, переводя взгляд из стороны в сторону.

— Ммм… Коряков, здравствуй снова. Предполагаю, из-за чего ты ко мне пожаловал, — сказал Коломиец, поднимая взгляд на ученика.

— Думаю, вы верно поняли… Мне нужно исправить эту двойку в четверти, понимаете? Мне от родителей взбучка, — брюнет смотрел жалобным взглядом, пытаясь вызвать жалость. Обычно ему это удавалось.

Блондин задумчиво смотрел пару секунд и слегка улыбнулся, вставая с мягкого кресла.

— Держи ключ, закрой дверь.

Коряков сделал непонимающий вид, хотя в душе всё понял. Ну, если он правильно понял… Может, Денис придумал что-то другое.

Илья взял ключ, подошёл к двери кабинета и закрыл её на ключ. Вернулся к учителю и отдал ключ.

— Отлично. Подходишь к этой парте, снимаешь рубашку, опираешься и смотришь только вперёд, — приказным тоном произнёс блондин, указывая пальцем на парту.

Коряков тем временем, оставив портфель у учительского стола, подошёл к ближайшей парте и расстегнул пуговицы на своей рубашке. Сняв её, он оперся двумя руками и замер, ожидая указаний или действий от Коломийца.

Денис взял указку и подошёл сбоку.

— Выдержишь пять ударов, поставлю тройку. Если выдержишь десять, то я пойму, что ты действительно готов пойти на всё ради хорошей оценки, и поставлю четвёрку.

Брюнет кивнул и вздрогнул, когда парень коснулся спины указкой. По телу пробежали мурашки.

— Раз, — сказал блондин, ударив юношу по спине. Коряков проскулил, пытаясь подавить болезненный стон.

Жгучая боль постепенно распространилась по телу, позже она переросла в более приятную, Илья стал получать от ударов некое удовольствие.

— Хорошо, пять выдержал… Ты более стойкий, чем я думал, — произнёс Денис, поглаживая указкой спину младшего.

— Мгм… Мы можем продолжить? — в этот момент брюнету показалось, что Коломиец всё понял от начала до конца. То, что Илья желает только большего.

— Можем, — и следующий удар последовал моментально. Он был сильнее, чем прошлые. Денис решил проверить его готовность.

Коряков не сдержался, выгнулся, и стон вырвался из его уст. Он почувствовал, что возбудился. Такая резкость и грубость ему явно нравились.

Только вот одно но… Договаривались же без звуков.

— Плохо, Илья, плохо, — огорчённо прошептал блондин, возвращая указку на место. — В этот раз прощаю и ставлю четвёрку, в следующий раз такого не будет. Ты понял?

Коряков молчал, поворачиваясь к Коломийцу. А, теперь ясно, почему он замолчал.

— Тяжело, да? — продолжал он, наблюдая, как брюнет стыдливо отводит взгляд. — Думаю, мне стоит тебе помочь.