наснага txt

«страдание приводит к сжиганию эго»

хотя чаще происходит разжигание.

есть люди, жизнь которых нельзя прочитать по внешним признакам, не потому, что они сложные или странные, а потому, что они прожили настолько не похоже на тебя, что сложно поймать концы, понять, откуда что взялось.

так было и с ней.

взрослая женщина, на пороге того, чтобы назвать ее бабушкой, вся в стразах. морщинистая и в очень обтягивающих джинсах. большие очки, сапоги, плащ цвета «классная дискотека».

покупает сигареты; видно, что продавец от нее устал, но очарован.

— ДАЕМОНД ГРЭЙП, — говорит он по слогам. — не поняла, — смиренно отвечает она, — это как ГРЕЙП?
иностранные слова они произносят как шифр, понятный только им, и с чудовищным акцентом; при этом неясно, кто пародирует кого. Вообще эта тема с имитацией акцента собеседника — один из примеров человеческих неискренностей.
— нет, ДАЕМОНД, то другое. — не ГРЕЙП? — НЕ ГРЕЙП.

без всякого предупреждения оборачивается ко мне и говорит четко мне в лоб.
— так много в жизни ядов, правда?

оборачивается назад к продавцу:

— я возьму все.

у деда серые носки красиво сочетались с сединой.

(и расставаться, если случается, тоже «вместе»)

-в супружеской жизни все просто: важные, радостные и тяжёлые моменты вы вместе.
-а в остальные?
-какие остальные?

утренняя проблема:

сильно слепит лужа у входа, когда встаёт солнце.

Любовь - это конфликт.

мне нравилось смотреть на маленьких людей в кимоно, которые беззвучно пугали вечность японскими заклинаниями.
беззвучно, потому что я проезжал мимо на трамвае, как правило, поздно вечером.
среди молодых кувыркающихся бойцов ходили тренеры, как сытые животные, которые не перестали быть опасными.
и всё это у воды, у канала.
приятное место.

вообще всё вокруг меня стало физически развиваться.
есть два типа развития. или два типа людей, которые физически развиваются.
первые, условно, семейные и гармоничные, хотят быть красивыми и долго жить.
вторая категория — люди профессии, которые отказались от многого, чтобы достигнуть.
властным огнём горят глаза последних, их уважают.
первых любят.
сам я сейчас спортом не занимаюсь.

да, так вот, секция стояла у воды.
два года я проезжал мимо, и вдруг рядом началась стройка.
навезли блоки, повесили плакат.
завезли оборудование.
в один из дней из зала вышел крепкий молодой человек (некрепких там нет) и ровной походкой зашёл на объект.
строители посмотрели на него испуганно, а бригадир с барсеткой смял шапку и подступил к вошедшему.
— что у вас?
— гриль у нас, вот делаем. а у вас?
— единоборства. рукопашный бой. типа такого.
— очень хорошо, — ответил бригадир, ожидая развязки.
— да, — сказал человек из центра единоборств, оглядывая плиты задумчивыми глазами.

ещё минуту они о чём‑то поговорили.
через месяц заведение открылось.
сегодня я увидел вывеску.
назвали его «гриль бокс».

снится уже не прошлое.
позапрошлое.

будущий союзник. враг.
враг. будущий союзник.

нет никакого «дальше»

есть «ты я с тобой мы»

больше нет ничего

она залита светом.
на двух кроватях напротив друг друга неподвижно лежат две женщины в неподвижных поломанных позах.
напротив входа, под окном, — кровать О. худая, в чистой белой сорочке, с очень ясным лицом, большими глазами.
— левушка…
сажусь на пол у кровати, говорить ничего не хочется.
— левушка, у тебя всё в порядке? мне кажется, у тебя что‑то не в порядке?
перещупываю позвонки на её спине, провожу пальцем по худой руке.
— красиво похудели, но больше не нужно. — вот как раз обед.
заезжает женщина с тележкой, полной красных яблок.
— я к вам на три минуты забежал, сказать, что звонить ночью невежливо.
О. улыбается, держит спину прямо, веки чуть дрожат.
— я настроена на выписку. — хорошо. — посмотри на меня.
я смотрю.
— всё хорошо?
— да.
— иди.
спускаюсь, уже ни от кого не скрываясь. тут столько людей плачут, что сразу совершенно перестаёшь выделяться.

печатаю смс «все хорошо»

длинный полупустой коридор. стойка с тремя девушками‑врачами в центре. в конце, как главный босс, — взрослая медсестра напротив палаты.

задумчиво прохожу мимо стойки. кричать сразу начинают все трое: — вы кто?! — вы куда?! — молодой человек!

я по какой‑то причине начинаю говорить очень медленно:
— я племянник человека n. из той палаты. я знаю, что часы не приёмные, мне никто не разрешал. я сейчас пройду и выйду через пять минут.
молодые девушки‑доктора смотрят на меня с вытянутыми лицами.
— вы в тапках? — спрашивает самая молодая. — да, я в тапках. — ну иди тогда. — спасибо…

«я в пиджаке, они молодые», — мозг подсказывает концовку.

— …девочки.
одна сразу краснеет.

на последнюю сестру я уже не обращаю внимания. — куда идёшь? — бросается всем телом. — всё со всеми согласовано, не орите…

«ласковее, нужно ласковее».

— …пожалуйста я выйду через четыре минуты, всё в порядке. — обед сейчас будет, эти ходят в неприёмные часы — блатные…

виновато опускаю голову, признавая несуществующий блат.

открываю дверь палаты.

она бешено ходила из стороны в сторону, проживая и, казалось, чуть наслаждаясь моментом собственного переживания.

— она звонила ночью из онкологии, задавала одни и те же вопросы, не в себе.
— это же хорошо.
— что хорошо? что она сходит с ума и что у неё рак?
— нет, что она жива.
— жива… жива… можно по‑разному быть живым.

«мы в одной фразе от ссоры», — подумал я про себя.

— я могу до неё доехать.
— там нельзя попасть так просто, и приёмные часы с пяти, Саша вписана как доверенное лицо, ты — нет.
— попробую.

в машине я пытался понять у Саши, как мне попасть внутрь.
ответы были бессвязны.
я выходил из себя.

— вместе пойдём, будем прорываться, — коротко ответила она, паркуясь, — там охрана и два поста врачей.

смотрю на себя в отражении машины.
пиджак хорошо, но сильно небритый, и эти сандалии…
снимаю кепку, заправлюсь, делаю зверское лицо.

первый пост проходим уверенно, у каждого своя стратегия: Саша порывисто, я, наоборот, максимально медленно, и вглядываясь в глаза охраннику; подумав, даже кивнул и получил ответный кивок.
— третий этаж.
поднимаемся мимо врачей и людей в бинтах.
в дверь с надписью «хирургия» она заныривает гибкой лисой в свои 60+, и возвращается с тапками 46‑го размера для меня.

«буду выглядеть смешно — сразу тормознут», — подумал я, ощутив, что сильно волнуюсь.
— идите!

я открыл дверь отделения.

в воскресенье
кто-то сидел в гамаке
в центре москвы
и ему дружелюбно
было на меня плевать
в свете утра
я съел яблоко
и пирожок с яблоком
было тихо и хорошо

разозлилась, но верно решила на жизнь не обижаться и на время восстановления из скучных человеческих атрибутов оставила только деньги.

много гуляла, мало говорила.

через две недели улыбка приобрела прежнюю мягкость.

впрочем, обманчивую.

подросток на инвалидной коляске с улыбкой покупает гудок.

рыжая подруга на костылях смеётся, говорит:

-покажи какие крепления.

Астрологи Наснаги

день двоих

Астрологи Наснаги

по лучу сквозь ведьмину пыль

жизнь - конкуренция любви