Новость дня — предъявление обвинений Дурову в совершении очень тяжкого преступления — просто эталонно высвечивает одну специфическую особенность современной российской системы управления.
Вся политика, не только публичная, но и аппаратная, практически повсеместно перешла в режим спецопераций — то есть, комплекса мероприятий, проводимых с повышенной секретностью. При этом каждая структура проводит свои собственные спецоперации в рамках своего функционала, а большие (и тем более очень большие вроде ФСБ) структуры проводят множество спецопераций в рамках полномочий своих департаментов и подразделений.
На практике это означает возникновение огромного числа логик, согласно которым и проводятся эти спецоперации. Пытаться их понять «извне» бессмысленно, так как неизвестны параметры проводимых спецопераций, их цели и задачи, понятные только крайне ограниченному кругу лиц в каждом случае.
При этом возникает и специфический побочный эффект: при проведении спецоперации соседнее ведомство или даже соседний департамент собственного ведомства (которые тоже активно проводят свои собственные спецоперации, с неизвестными никому целями и задачами) по факту рассматриваются не просто как конкуренты, а как полноценные противники, и иначе быть не может: их действия могут сорвать твою собственную спецоперацию, поэтому «своим» нужно противодействовать столь же решительно и бескомпромиссно, как и «чужим». В рамках такой парадигмы никакой разницы между условными «своими» и явными «врагами» просто нет — пресекать нужно всех.
Чем больше таких спецопераций, тем больше аппаратное пространство и пространство управления смещается в сторону войны всех против всех. И это не какой-то враг создал такую ситуацию и обстановку — это следствие сложившейся практики проведения тайных секретных мероприятий, которые заместили обычную управленческую деятельность.
Логика подсказывает, что подобная ситуация теперь будет развиваться только в одну сторону — дробления спецопераций и дальнейшую хаотизацию пространства управления. Сам факт того, что это пространство превратилось в арену боевых действий, говорит об отсутствии механизмов согласования и арбитража действий разных структур и ведомств. Все они ведут свою собственную политику, игнорирующую интересы целого. Тем более, что каковы интересы целого, становится все менее понятно. Нет точки отсчета, а значит — эту точку каждый игрок на этом пространстве определяет теперь самостоятельно.
Поэтому нет смысла искать логику и объяснение конкретному обвинению в адрес Дурова — в рамках одной конкретной спецоперации, которую проводит конкретная структура, она безусловно, есть. В рамках других логик и интересов других структур ее может не быть совершенно. Поэтому объяснять происходящее с точки зрения каких-то общих абстрактных интересов бесперспективно — их нет. Вот просто нет. А есть множество враждующих между собой, и возможно, даже прямо противоположных друг другу.
✅|Закрытый канал
Вся политика, не только публичная, но и аппаратная, практически повсеместно перешла в режим спецопераций — то есть, комплекса мероприятий, проводимых с повышенной секретностью. При этом каждая структура проводит свои собственные спецоперации в рамках своего функционала, а большие (и тем более очень большие вроде ФСБ) структуры проводят множество спецопераций в рамках полномочий своих департаментов и подразделений.
На практике это означает возникновение огромного числа логик, согласно которым и проводятся эти спецоперации. Пытаться их понять «извне» бессмысленно, так как неизвестны параметры проводимых спецопераций, их цели и задачи, понятные только крайне ограниченному кругу лиц в каждом случае.
При этом возникает и специфический побочный эффект: при проведении спецоперации соседнее ведомство или даже соседний департамент собственного ведомства (которые тоже активно проводят свои собственные спецоперации, с неизвестными никому целями и задачами) по факту рассматриваются не просто как конкуренты, а как полноценные противники, и иначе быть не может: их действия могут сорвать твою собственную спецоперацию, поэтому «своим» нужно противодействовать столь же решительно и бескомпромиссно, как и «чужим». В рамках такой парадигмы никакой разницы между условными «своими» и явными «врагами» просто нет — пресекать нужно всех.
Чем больше таких спецопераций, тем больше аппаратное пространство и пространство управления смещается в сторону войны всех против всех. И это не какой-то враг создал такую ситуацию и обстановку — это следствие сложившейся практики проведения тайных секретных мероприятий, которые заместили обычную управленческую деятельность.
Логика подсказывает, что подобная ситуация теперь будет развиваться только в одну сторону — дробления спецопераций и дальнейшую хаотизацию пространства управления. Сам факт того, что это пространство превратилось в арену боевых действий, говорит об отсутствии механизмов согласования и арбитража действий разных структур и ведомств. Все они ведут свою собственную политику, игнорирующую интересы целого. Тем более, что каковы интересы целого, становится все менее понятно. Нет точки отсчета, а значит — эту точку каждый игрок на этом пространстве определяет теперь самостоятельно.
Поэтому нет смысла искать логику и объяснение конкретному обвинению в адрес Дурова — в рамках одной конкретной спецоперации, которую проводит конкретная структура, она безусловно, есть. В рамках других логик и интересов других структур ее может не быть совершенно. Поэтому объяснять происходящее с точки зрения каких-то общих абстрактных интересов бесперспективно — их нет. Вот просто нет. А есть множество враждующих между собой, и возможно, даже прямо противоположных друг другу.
✅|Закрытый канал