Это, в общем-то классическое проклятие России. Проблема в том, что несмотря на формальный статус, название и историю, наша страна никогда не была полноценной империей — она и в формально имперский период оставалась преимущественно вертикально интегрированным государством с крайне сильным уклоном в деспотичное персоналистское управление.
Здесь стоит достаточно строго разделить эти два понятия: под государством понимается жестко иерархичная структура, сформированная передачей полномочий сверху вниз при сохранении произвольного толкования правил в том же порядке и направлении. Государство стремится к унификации норм и правил, базируясь на убеждении, возведенном в ранг политики, что только единая система правил позволяет сохранять устойчивость всей конструкции. Империя — принципиально иной тип государственного устройства, в котором центр выполняет координирующую роль и задает общие правила, передавая и не вмешиваясь в функционал регионов, которые все равно занимают определенные места в общей иерархии, но обладают высокой степенью автономности по очень широкому перечню вопросов — причем центр не имеет возможности в «ручном режиме» вмешиваться в этот функционал. И, естественно, существуют совместные предметы ведения центра и провинций. Первой достаточно полноценной империей в истории, безусловно, можно считать Римскую империю.
Развитие этих двух типов устройства привело к их сегодняшним современным формам — государство трансформировалось в разные виды парламентских и президентских республик или конституционных монархий. Империи в своем развитии вышли на формат федераций или даже конфедераций.
Проблема России состоит в том, что в силу истории, географии и условий она, безусловно, более рационально с точки зрения развития должна быть устроена как империя — а сегодня — как федерация. Однако исторический парадокс заключается в том, что регулярно попытки строительства именно такой формы государственного устройства пресекались в пользу персоналистских режимов власти и управления. При этом неоднократно в истории страны государство пытались переформатировать именно в имперскую/федеративную форму, но каждый раз это заканчивалось её стерилизацией в пользу одной и той же модели персональной власти.
Две последние попытки — попытка переучреждения СССР через новый союзный договор и попытка федерализации России через договор о разграничении предметов ведения — закончились провалом. Первая попытка была пресечена во многом проектным развалом СССР, вторую попытку пресекли под вывеской возвращения к единому законодательству и борьбой с сепаратизмом.
Тем не менее, условия, в которых продолжает жить страна, не изменились. Управлять столь сложной во всех смыслах системой из одного центра попросту невозможно, а любые попытки делать это неизменно приводят к режиму персоналистской деспотии, суть которой заключается в принудительном упрощении всей управляемой системы просто потому, что никакой, даже семи пядей во лбу, лидер физически не способен генерировать развитие столь сложного объекта. Поэтому цикл всегда завершается кризисом, а затем и катастрофой. Противоречия доводятся до критических значений, после чего в ходе неизбежной борьбы за власть (в таких системах не существует института иной передачи власти) управление неизбежно утрачивается, и система проходит через очередной цикл катастрофической пересборки.
Так что важен вопрос — не когда уйдет Путин. И не кто придет после него. А будет ли разорван этот бесконечный круг, который ведет страну по одному и тому же замкнутому пути.
ПС. Стоит отметить, что наш сосед, а теперь еще и военный противник Украина сама себе привезла то же самое проклятие, пытаясь выстроить унитарную государственность в крайне сложном гетерогенном обществе. И предсказуемо прошла весь путь от противоречий до кризиса, а затем и полноценной гражданской войны и как вишенка на торте — установление персоналистской диктатуры. Теперь перед ней примерно тот же самый вопрос — сделает ли она вывод из реальных причин катастрофических событий своей истории или зайдет на ее новый круг.
Здесь стоит достаточно строго разделить эти два понятия: под государством понимается жестко иерархичная структура, сформированная передачей полномочий сверху вниз при сохранении произвольного толкования правил в том же порядке и направлении. Государство стремится к унификации норм и правил, базируясь на убеждении, возведенном в ранг политики, что только единая система правил позволяет сохранять устойчивость всей конструкции. Империя — принципиально иной тип государственного устройства, в котором центр выполняет координирующую роль и задает общие правила, передавая и не вмешиваясь в функционал регионов, которые все равно занимают определенные места в общей иерархии, но обладают высокой степенью автономности по очень широкому перечню вопросов — причем центр не имеет возможности в «ручном режиме» вмешиваться в этот функционал. И, естественно, существуют совместные предметы ведения центра и провинций. Первой достаточно полноценной империей в истории, безусловно, можно считать Римскую империю.
Развитие этих двух типов устройства привело к их сегодняшним современным формам — государство трансформировалось в разные виды парламентских и президентских республик или конституционных монархий. Империи в своем развитии вышли на формат федераций или даже конфедераций.
Проблема России состоит в том, что в силу истории, географии и условий она, безусловно, более рационально с точки зрения развития должна быть устроена как империя — а сегодня — как федерация. Однако исторический парадокс заключается в том, что регулярно попытки строительства именно такой формы государственного устройства пресекались в пользу персоналистских режимов власти и управления. При этом неоднократно в истории страны государство пытались переформатировать именно в имперскую/федеративную форму, но каждый раз это заканчивалось её стерилизацией в пользу одной и той же модели персональной власти.
Две последние попытки — попытка переучреждения СССР через новый союзный договор и попытка федерализации России через договор о разграничении предметов ведения — закончились провалом. Первая попытка была пресечена во многом проектным развалом СССР, вторую попытку пресекли под вывеской возвращения к единому законодательству и борьбой с сепаратизмом.
Тем не менее, условия, в которых продолжает жить страна, не изменились. Управлять столь сложной во всех смыслах системой из одного центра попросту невозможно, а любые попытки делать это неизменно приводят к режиму персоналистской деспотии, суть которой заключается в принудительном упрощении всей управляемой системы просто потому, что никакой, даже семи пядей во лбу, лидер физически не способен генерировать развитие столь сложного объекта. Поэтому цикл всегда завершается кризисом, а затем и катастрофой. Противоречия доводятся до критических значений, после чего в ходе неизбежной борьбы за власть (в таких системах не существует института иной передачи власти) управление неизбежно утрачивается, и система проходит через очередной цикл катастрофической пересборки.
Так что важен вопрос — не когда уйдет Путин. И не кто придет после него. А будет ли разорван этот бесконечный круг, который ведет страну по одному и тому же замкнутому пути.
ПС. Стоит отметить, что наш сосед, а теперь еще и военный противник Украина сама себе привезла то же самое проклятие, пытаясь выстроить унитарную государственность в крайне сложном гетерогенном обществе. И предсказуемо прошла весь путь от противоречий до кризиса, а затем и полноценной гражданской войны и как вишенка на торте — установление персоналистской диктатуры. Теперь перед ней примерно тот же самый вопрос — сделает ли она вывод из реальных причин катастрофических событий своей истории или зайдет на ее новый круг.