Живым не дамся, фусора поганые...
Замечательная история стремительно движется к своему логическому завершению в Ленинградской нашей области. Живёт там чуть больше полутора погонных метров подкрепленного ксивой рэкета, а именно сотрудник полиции В. Жуткий тип, жалуются местные коммерсы. Жадный, говорят, и беспощадный говорят.
То ли боялись его, то ли знать не знали, что так вообще можно, но в УФСБ обратился только один предприниматель, когда с него, аки с яблоньки, стали трясти стотыщ ни за что ни про что.
Ехидно улыбнувшись, siloviki засобирались на встречу с лютым пентом. Но даже у них округлились глаза, когда этот чертила, скрывающий блестящие звёзды под гражданской одеждой, стал оказывать активное сопротивление. Сталобыть, желал съэбаццо и, кажется, кому-то даже втащил.
Потом, конечно, скажет, не признал братушек-silovikov. Кланяюсь-звиняюсь. Но сейчас, мой коррумпированный товарищ, желаю тебе приятных сокамерников. Из числа тех, кого ты же и посадил.
Всем антикоррупционного утра, посоны.
Замечательная история стремительно движется к своему логическому завершению в Ленинградской нашей области. Живёт там чуть больше полутора погонных метров подкрепленного ксивой рэкета, а именно сотрудник полиции В. Жуткий тип, жалуются местные коммерсы. Жадный, говорят, и беспощадный говорят.
То ли боялись его, то ли знать не знали, что так вообще можно, но в УФСБ обратился только один предприниматель, когда с него, аки с яблоньки, стали трясти стотыщ ни за что ни про что.
Ехидно улыбнувшись, siloviki засобирались на встречу с лютым пентом. Но даже у них округлились глаза, когда этот чертила, скрывающий блестящие звёзды под гражданской одеждой, стал оказывать активное сопротивление. Сталобыть, желал съэбаццо и, кажется, кому-то даже втащил.
Потом, конечно, скажет, не признал братушек-silovikov. Кланяюсь-звиняюсь. Но сейчас, мой коррумпированный товарищ, желаю тебе приятных сокамерников. Из числа тех, кого ты же и посадил.
Всем антикоррупционного утра, посоны.