Пространство, углы в комнате извивались, нарушая все законы физики. Пол уходил из-под ног: то стена, то потолок. И в центре этого безумия стояло — нет, держалось, как насекомое или что-то подобное, — существо. Не человек и не птица; не мимик и не член труппы «Кошмарики». Что-то иное. Чужое. Его форма была симулякром, пародией на знакомые очертания, сотканной из перьев, отблесков света и слишком многочисленных рук, двигающихся с мертвенной, механической плавностью.

Оно ухмыляется, и его оскал слишком широк для человеческого лица:

— Неужели не узнала?

Стелла сглатывает. Не узнает, но кожей чувствует за перьями и смехом, множеством рук и нагой, точно человеческой, кожей, скрывается кто-то знакомый.

Ответ находит сам очередной порцией смеха и одним единственным прозвищем.

— Ну-ну, мисс Стелларон, не расстраивай меня.