Первый прикол
В Кремле везде камеры; соответственно, если караульный накосячил, скрыть это затруднительно.
В первый день, разумеется, без косяков не обошлось. На одном из постов солдат не проверил документы у проходящего мимо уборщика. Он знал его в лицо и решил, что, раз опасности нет, можно не заморачиваться. Короче, нарушил устав.
По прибытии из караула полагается спать. Вместо этого нас построили полукругом в комнате начальника караула и говорят: «Вот этот солдат совершил очень большую ошибку; как вы назовёте такого солдата?». Мы молчим. Тогда начинают спрашивать у каждого по очереди.
Первый замялся, промямлил что-то вроде «солдат, нарушивший устав». Начкар ему говорит, неправильно, ты мудак и идёшь нахуй. Второго спрашивают, третьего — и так далее, по кругу. Все мнутся, всех посылают. Я ответил «нерадивый солдат» — и, конечно же, был послан. Длилось всё это минут 20, пока кто-то не разозлился и не сказал«мудак». Начкар обрадовался, похвалил.
Тут до нас, наконец, дошло. Следующие два часа мы упражнялись в искусстве придумывать оскорбления. За самые витиеватые и необычные ругательства автор получал возможность выйти на 5 минут, чтобы покурить или сходить в сортир.
Этот прикол был первым, но далеко не последним. Так что про начкаров я ещё не один раз напишу.
В Кремле везде камеры; соответственно, если караульный накосячил, скрыть это затруднительно.
В первый день, разумеется, без косяков не обошлось. На одном из постов солдат не проверил документы у проходящего мимо уборщика. Он знал его в лицо и решил, что, раз опасности нет, можно не заморачиваться. Короче, нарушил устав.
По прибытии из караула полагается спать. Вместо этого нас построили полукругом в комнате начальника караула и говорят: «Вот этот солдат совершил очень большую ошибку; как вы назовёте такого солдата?». Мы молчим. Тогда начинают спрашивать у каждого по очереди.
Первый замялся, промямлил что-то вроде «солдат, нарушивший устав». Начкар ему говорит, неправильно, ты мудак и идёшь нахуй. Второго спрашивают, третьего — и так далее, по кругу. Все мнутся, всех посылают. Я ответил «нерадивый солдат» — и, конечно же, был послан. Длилось всё это минут 20, пока кто-то не разозлился и не сказал«мудак». Начкар обрадовался, похвалил.
Тут до нас, наконец, дошло. Следующие два часа мы упражнялись в искусстве придумывать оскорбления. За самые витиеватые и необычные ругательства автор получал возможность выйти на 5 минут, чтобы покурить или сходить в сортир.
Этот прикол был первым, но далеко не последним. Так что про начкаров я ещё не один раз напишу.