исследовательский ширпотреб
на днях в инстаграме меня настигла эта таргетная реклама высокоуважаемого издания The Economist.
так-так-так
– подумала я и пошла смотреть, что же интересного журналисты накопали про серию концертов My Chemical Romance в Wembley, аудиторией которых я тоже была.
увидели ли они что-то, чего не увидела я, танцевавшая на концерте и следившая за фандомом с 2010 года?
чисто спортивный интерес 🤪
для кого писалась эта небольшая аналитическая статья?
аудитория The Economist – руководители, инвесторы, консультанты, чиновники, аналитики. то есть люди, которые читают не ради праздного любопытства, а чтобы поддерживать общую картину рынков и политики, и которые в какой-то форме распределяют капитал или влияют на решения о нём.
что важно: этот читатель почти никогда не пойдет перепроверять факты, что читает у the economist ввиду занятости. издательство за 150 лет построило такой кредит доверия, что никто дополнительно не полезет копать источники по малознакомой теме.
нужно ли им знать про ажиотаж вокруг этих летних концертов?
да.
живая музыка сейчас – один из самых обсуждаемых активов в индустрии развлечений. Goldman Sachs прогнозирует рост мировых музыкальных доходов со 105 млрд долларов в 2024-м до примерно 200 млрд к 2035-му. и главный из новых драйверов, который они выделяют – монетизация суперфанатов.
в 2000-х вокруг "эмо-сцены" было много ажиотажа в прессе, сопоставимого с обсуждением игры "синий кит" или квадроберов. только в британской прессе ещё и писали, что группы этой волны распространяли "культ смерти".
обсуждения стихли, фанаты повзрослели, но при этом начали работать и зарабатывать деньги. ещё и так, что некоторые из них ходили на все 3 концерта (по моим прикидкам это вышло бы в 300-600 фунтов минимум).
такой ажиотаж на 90-тысячном стадионе Уэмбли журналисты The Economist объясняют пресловутыми "20-летними циклами трендов" и ностальгией (в академической среде, кстати, к этой теории циклов не относятся всерьёз).
помимо этого журналисты собрали богатый материал из разговоров с 3 людьми на стадионе: двумя фанатами и одной тренершей по сайклу, которая поделилась наблюдением, что в её студии тренировки под "поп-панк и эмо 2000-х" пользуются популярностью. круто 👍
и помимо злости за себя и коллег по цеху, занимающихся исследованиями профессионально, меня как фанатку раздражает, что авторы статьи ничего не поняли про фандомы, хотя это безумно важное явление 😠
и в итоге статья не работает ни для фанатов, ни для инвесторов-толстосумов. можно ли там себя узнать? можно ли сделать из этого какие-то бизнес-выводы?
на мой взгляд, абсолютно нет.
но что если бы издание The Economist спросило меня: "Dear Mrs. Pridchenko, what do you think of this phenomenon?"
а я бы ОТВЕТИЛА, что финансовое влияние фандомов вокруг различных явлений бывает двух видов:
1) "фандом как вирус" (contagion fandom): чрезмерное внимание к какому-то объекту появляется так же внезапно, как и пропадает. задача бренда – лишь успеть в короткий промежуток времени заработать на ажиотаже. примеры этому: лабубу, хагиваги и прочие симпл димплы
2) "фандом суперфанатов": тут игра происходит вдолгую. у фанатов появляется пространство для самовыражения и самоидентификации. в благодарность за это они по сути проделывают кучу бесплатной работы для раскрутки бренда.
если продолжать тему с My Chemical Romance, то в 2013 г. группа временно распалась, а в 2019 объявила новые концерты в 2020 году (все мы помним, что тогда произошло). и когда тур 2020 года дважды переносили из-за пандемии, многие фанаты отказались возвращать билет и ждали концертов больше 900 дней. "фандом-вирус" так себя не ведёт: он забирает деньги и идёт за следующей новинкой.
так что вернулось не "эмо". у суперфанатов просто появилась платёжеспособность. и брендам есть, чему у них поучиться 🙂
на днях в инстаграме меня настигла эта таргетная реклама высокоуважаемого издания The Economist.
так-так-так
– подумала я и пошла смотреть, что же интересного журналисты накопали про серию концертов My Chemical Romance в Wembley, аудиторией которых я тоже была.
увидели ли они что-то, чего не увидела я, танцевавшая на концерте и следившая за фандомом с 2010 года?
чисто спортивный интерес 🤪
для кого писалась эта небольшая аналитическая статья?
аудитория The Economist – руководители, инвесторы, консультанты, чиновники, аналитики. то есть люди, которые читают не ради праздного любопытства, а чтобы поддерживать общую картину рынков и политики, и которые в какой-то форме распределяют капитал или влияют на решения о нём.
что важно: этот читатель почти никогда не пойдет перепроверять факты, что читает у the economist ввиду занятости. издательство за 150 лет построило такой кредит доверия, что никто дополнительно не полезет копать источники по малознакомой теме.
нужно ли им знать про ажиотаж вокруг этих летних концертов?
да.
живая музыка сейчас – один из самых обсуждаемых активов в индустрии развлечений. Goldman Sachs прогнозирует рост мировых музыкальных доходов со 105 млрд долларов в 2024-м до примерно 200 млрд к 2035-му. и главный из новых драйверов, который они выделяют – монетизация суперфанатов.
НО почему издание пишет именно про субкультуру вокруг концертов My Chemical Romance, а не про BTS, Harry Styles, Bruno Mars, The Weeknd, концерты которых вполне успешно проходили на этом же стадионе до и после "эмо кидов"?
в 2000-х вокруг "эмо-сцены" было много ажиотажа в прессе, сопоставимого с обсуждением игры "синий кит" или квадроберов. только в британской прессе ещё и писали, что группы этой волны распространяли "культ смерти".
обсуждения стихли, фанаты повзрослели, но при этом начали работать и зарабатывать деньги. ещё и так, что некоторые из них ходили на все 3 концерта (по моим прикидкам это вышло бы в 300-600 фунтов минимум).
такой ажиотаж на 90-тысячном стадионе Уэмбли журналисты The Economist объясняют пресловутыми "20-летними циклами трендов" и ностальгией (в академической среде, кстати, к этой теории циклов не относятся всерьёз).
помимо этого журналисты собрали богатый материал из разговоров с 3 людьми на стадионе: двумя фанатами и одной тренершей по сайклу, которая поделилась наблюдением, что в её студии тренировки под "поп-панк и эмо 2000-х" пользуются популярностью. круто 👍
и помимо злости за себя и коллег по цеху, занимающихся исследованиями профессионально, меня как фанатку раздражает, что авторы статьи ничего не поняли про фандомы, хотя это безумно важное явление 😠
и в итоге статья не работает ни для фанатов, ни для инвесторов-толстосумов. можно ли там себя узнать? можно ли сделать из этого какие-то бизнес-выводы?
на мой взгляд, абсолютно нет.
но что если бы издание The Economist спросило меня: "Dear Mrs. Pridchenko, what do you think of this phenomenon?"
а я бы ОТВЕТИЛА, что финансовое влияние фандомов вокруг различных явлений бывает двух видов:
1) "фандом как вирус" (contagion fandom): чрезмерное внимание к какому-то объекту появляется так же внезапно, как и пропадает. задача бренда – лишь успеть в короткий промежуток времени заработать на ажиотаже. примеры этому: лабубу, хагиваги и прочие симпл димплы
2) "фандом суперфанатов": тут игра происходит вдолгую. у фанатов появляется пространство для самовыражения и самоидентификации. в благодарность за это они по сути проделывают кучу бесплатной работы для раскрутки бренда.
если продолжать тему с My Chemical Romance, то в 2013 г. группа временно распалась, а в 2019 объявила новые концерты в 2020 году (все мы помним, что тогда произошло). и когда тур 2020 года дважды переносили из-за пандемии, многие фанаты отказались возвращать билет и ждали концертов больше 900 дней. "фандом-вирус" так себя не ведёт: он забирает деньги и идёт за следующей новинкой.
так что вернулось не "эмо". у суперфанатов просто появилась платёжеспособность. и брендам есть, чему у них поучиться 🙂