Амбиции Цезаря

Значительное количество драгоценного металла поступило в распоряжение Августа после установления контроля над Египтом. Золото и серебро направлялись в чеканку и попадали в обращение. Высокая стоимость ауреусов и денариев позволяла рассчитываться за крупные покупки сравнительно небольшим количеством монет, тогда как бронзовая и медная монета использовалась преимущественно для повседневных расчётов.

Монеты одновременно служили средством распространения императорской символики. На них помещали портрет Августа, его имя и титулы, изображения храмов, военных трофеев и события, связанные с его победами. Монета постоянно переходила из рук в руки и расходилась по огромной территории государства, благодаря чему имя принцепса и напоминания о его деяниях проникали даже в отдалённые области.

Упорядочение денежного обращения совпало с восстановлением торговли после гражданских войн. Римский флот обеспечивал безопасность морских путей, дороги связывали города и провинции, а единая система расчётов облегчала заключение сделок между купцами из разных областей. В Италию поступали зерно, сырьё и предметы роскоши, из неё вывозили вино и изделия ремесленного производства.

Одной из важнейших проблем оставался сбор налогов. Значительную роль здесь прежде играли публиканы - частные откупщики, получавшие право взимать определённые платежи. Государство получало оговорённую сумму, а дальнейший сбор ложился на самого откупщика. Разница между собранными средствами и его обязательствами перед казной становилась источником прибыли, что создавало благоприятную почву для злоупотреблений в провинциях.

Август стал ограничивать прежнюю систему налоговых откупов. Сбор прямых налогов постепенно переходил к местным общинам и чиновникам, деятельность которых находилась под государственным надзором. Для определения размеров повинностей проводились переписи населения и учитывалось имущество. Власть получала сведения о числе жителей, земельных владениях и хозяйственных возможностях отдельных областей, на основании которых устанавливались налоговые обязательства.

Полностью от публиканов Август не отказался. За ними сохранялся сбор ряда косвенных налогов и таможенных пошлин, однако возможности самостоятельно распоряжаться налоговыми поступлениями были ограничены. При Августе всё большее значение приобретал фиск(лат. fiscus) — императорская казна, куда поступали доходы из провинций, находившихся под непосредственным управлением принцепса. Одновременно государство стало внимательнее учитывать собственные доходы и расходы. Август располагал подробными сведениями о финансах, военных силах, провинциях и средствах, поступавших в казну.

"Коммод убил страуса, отсёк ему голову, взял окровавленную голову птицы и меч и, подойдя к сенаторам, стал, усмехаясь, жестами показывать, что и с ними поступит так же. И многие из них едва не погибли от смеха (ибо смех, а не негодование охватил нас), если бы не пожевали несколько лавровых листьев — так, непрерывным движением рук, мы смогли скрыть, что смеёмся"

Выступления на арене постепенно стали одной из наиболее заметных особенностей правления Коммода. Сенаторы должны были присутствовать на зрелищах, наблюдать за его победами и приветствовать императора. Сам Коммод всё чаще представлял себя в образе Геркулеса и требовал соответствующего почитания.

Он появлялся в львиной шкуре, с дубиной и другими атрибутами Геркулеса. Этот образ использовался и в официальных изображениях императора. Увлечение Коммода постепенно перестало ограничиваться представлениями и стало одной из характерных черт его правления.

«Какая польза от благородного происхождения, если с ним не соединен порядочный и человеколюбивый нрав? Ведь дары судьбы перепадают и недостойным, доблесть же души каждому придает его собственную славу»

Цитата из его труда
«История императорской власти после Марка»

«Я держу тебя, Африка».

Ему предстояло сражаться с противником, значительно превосходившим первоначальные силы его армии. Особое значение имела поддержка Юбы, располагавшего многочисленной нумидийской конницей и боевыми слонами. Кроме того, среди противников Цезаря существовало поверье, что в Африке род Сципионов непобедим. Сам Цезарь относился к этому предсказанию с насмешкой и даже держал при себе человека из рода Корнелиев Сципионов по прозвищу Сальвито.

В течение первых месяцев кампании Цезарь избегал решающего столкновения, ожидая прибытия новых легионов и постоянно испытывая трудности со снабжением. Весной 46 года до н. э. он перешёл к наступлению и 4 апреля совершил ночной марш к Тапсу, где находился сильный гарнизон под командованием Гая Вергилия. Цезарь начал окружать город укреплениями, вынуждая Метелла Сципиона идти ему на помощь.

Подступы к Тапсу осложняло солёное озеро, отделённое от моря узкой полосой суши. Цезарь заранее занял этот проход и оставил там три когорты. Сципиону пришлось обходить озеро с севера, после чего он расположился неподалёку от позиций Цезаря и начал строить лагерь. Узнав об этом, Цезарь вывел войска навстречу противнику, оставив две легиона для охраны собственного лагеря.

6 апреля 46 года до н. э. началась битва при Тапсе. Армия Сципиона выставила против цезарианцев боевых слонов. На флангах Цезарь разместил лучников и легковооружённых воинов, а против животных подготовил V легион, Позднее изображение слона стало одним из его отличительных символов. Под градом метательных снарядов слоны пришли в беспорядок, часть из них повернула обратно и внесла смятение в собственные ряды.

Римские папы вскоре оценили преимущества хорошо укреплённой крепости на берегу Тибра. В её стенах устроили резиденцию, украсили внутренние помещения скульптурами и росписями, но одновременно сохранили военное назначение здания. Здесь же появилась папская тюрьма, камеры которой размещались в подземельях и бывших помещениях мавзолея.

В замке находились зал Правосудия, где заседал трибунал инквизиции, пыточная и места для казней. Среди заключённых оказывались не только еретики и преступники, но и политические противники, кардиналы, церковные деятели, художники и литераторы. В 928 году сюда был заключён даже папа Иоанн X.

«Приказали принести лестницы и у них на глазах сорвать его щиты и изображения и разбить их о землю; наконец, постановили повсюду стереть его надписи и уничтожить всякую память о нём».

Не менее известна история Геты, младшим сыном Септимия Севера. После смерти отца он разделил власть с братом Каракаллой, однако в 211 году был убит по его приказу. Имя Геты начали удалять с государственных памятников, а его изображения уничтожать. На знаменитом семейном портрете Северов сохранились лица Септимия Севера, Юлии Домны и Каракаллы, тогда как лицо Геты было полностью стёрто.

Следы уничтожения памяти Геты сохранились и на арке аргентариев в Риме. Его имя удалили из посвятительной надписи, однако следы этого удаления сохранились до наших дней. С памятника также исчезли имена Плавтиллы, супруги Каракаллы, и её отца Гая Фульвия Плавтиана, которые ранее оказались в опале.

Подобная участь постигла Коммода после его убийства в 192 году. Сенаторы, многие годы терпевшие унижения со стороны императора, потребовали уничтожить его статуи, стереть имя и отменить оказанные ему почести. Однако спустя несколько лет Септимий Север восстановил память Коммода, добился его обожествления и объявил себя его братом, стремясь связать собственную власть с династией Антонинов.

Цитата из его труда «История» (лат. Historiae)

Современники запомнили Эмпедокла и благодаря его необычной внешности. Он носил пурпурные одежды, золотой пояс и бронзовые сандалии, появлялся в сопровождении молодых слуг и производил впечатление человека, подчёркивавшего собственную исключительность. По одной из поздних традиций, сограждане даже предлагали ему царскую власть, однако он отказался.

Эмпедокл был известен как философ, поэт, оратор и врач. С его именем связывали множество историй, в которых реальные знания уже трудно отделить от легенды. Ему приписывали занятия магией и даже возвращение к жизни женщины, которую считали умершей. Рассказывали и о том, как он помог городу Селинунту, изменив водоснабжение города и избавив жителей от болезни, после чего ему стали воздавать почти божественные почести.

Основой его учения стало представление о четырёх вечных первоначалах - земле, воде, воздухе и огне. По Эмпедоклу, сами они не возникают и не исчезают, а всё многообразие мира появляется благодаря их соединению и разделению. Этим процессом управляют две силы - Любовь и Раздор, одна соединяет первоначала, другая разъединяет их.

При этом Эмпедокл не считал Любовь абсолютным добром, а Раздор абсолютным злом. Обе силы были необходимы для существования мира. Когда одна из них полностью брала верх, привычный порядок разрушался, а затем начинался новый цикл. Вселенную философ представлял как бесконечное чередование соединения и распада всех вещей.

Свои взгляды Эмпедокл изложил в поэмах «О природе» и «Очищения». Первая была посвящена устройству мира, четырём первоначалам и действию Любви и Раздора. Вторая затрагивала бессмертие души, нравственность и религиозное очищение. Уже в античности его произведения получили широкую известность и продолжали обсуждаться спустя столетия.

Аристотель критиковал учение Эмпедокла, в особенности его представления о природе мышления и чувственного восприятия. Теофраст также критиковал взгляды Эмпедокла на природу чувственного восприятия, указывая на противоречия в его объяснении работы чувств. При этом даже критики признавали значительность его идей, которые затрагивали устройство мира, природу жизни и способность человека воспринимать окружающее.

«Тот у кого друзья вокруг
Друзей обычно не имеет.
Лишь тесным должен быть их круг
Одна душа тот круг согреет»

Цитата из его труда
«Никомахова этика»

Не сумев справиться со своим влечением, Фаустина призналась во всём Марку Аврелию. Император обратился за советом к халдейским астрологам, Те порекомендовали убить гладиатора, после чего Фаустина должна была омыться его кровью и затем возлечь с императором, чтобы таким образом избавиться от наваждения. По словам Юлия Капитолина, предписанный обряд был исполнен, и страсть Фаустины угасла.

Вскоре после этого Фаустина зачала Коммода. Его последующее увлечение гладиаторскими боями породило слухи о связи между страстью Фаустины и пристрастием её сына к арене. Коммод лично выходил на арену, участвовал в поединках и открыто гордился своим искусством бойца. Со временем появилась и друга молва, будто Коммод был рождён Фаустиной от одного из гладиаторов, с которыми ей приписывали любовные связи.

Дорога напоминала Аппиеву и протянулась примерно на три с половиной римских мили.

Строительство продолжалось несколько месяцев и потребовало огромных затрат. По некоторым оценкам, стоимость сооружения могла достигать 400 миллионов сестерциев. Для сопоставления масштабов, вся Римская империя за год получала около 1 миллиарда сестерциев. Значительная часть задействованных кораблей прежде использовалась для перевозки продовольствия, поэтому их изъятие связывали с перебоями в поставках зерна и продовольственным кризисом в Риме. Сенека Младший критиковал расточительность подобных затей Калигулы.

Когда строительство завершилось, Калигула устроил торжественное шествие. В первый день он облачился в золотистую хламиду и надел нагрудник, который, по преданию, принадлежал Александру Македонскому. На голове императора был венок из дубовых листьев, при нём находились меч и щит. Верхом на коне Калигула пересёк весь залив, сопровождаемый всадниками и вооружёнными воинами. На противоположном берегу он совершил жертвоприношение Нептуну и другим морским божествам.

На следующий день Калигула вновь появился на мосту, теперь уже в одежде возницы и на колеснице. За ним двигались войска, в том числе преторианцы. Римский историк Кассий Дион описывал происходившее как подобие триумфального шествия. На самой плавучей дороге были устроены места для отдыха и проведена питьевая вода, поэтому участники празднества могли проводить посреди залива долгие часы.

Цитата из его труда «История» (лат. Historiae)

Особую свободу игроки получали во время праздника Сатурналий. В дни праздника многие привычные ограничения ослабевали, а кости становились повсеместным развлечением. Марциал писал о декабре как о времени, когда вокруг раздавался грохот игральных костей.

У бросков существовали собственные названия. Один из наиболее удачных результатов при игре астрагалами называли «Венерой» (лат. iactus Veneris), а худший - «собакой» (лат. canis). Современного представления о математической вероятности у них не существовало, а удача связывалась с волей богов и прежде всего Фортуны. Бросок костей мог восприниматься как проявление судьбы, поэтому небольшая разница в размерах граней не обязательно казалась игроку преимуществом или недостатком.