Если у русского националиста нет родного, если не по рождению, то уж по сердцу, провинциального города, то мертвый такой националист и в не в плане идей, смыслов, просто нет у него никаких чувств, только лишь механические реакции. Ответ на вопрос "с чего начинается родина?" для меня безумно очевиден. Родина для меня начинается с этого маленького родного города, пусть там и не прожили поколения предков, но на кладбище, недалекого от этого места детства, похоронены мои родственники. Похоронены мои родственники и в других местах России, но это место так важно для меня, потому что я, будучи еще совсем ребенком, катался на велосипеде, бегал на своих двоих, копал огород недалеко от города, вскапываю чисто глину. Те, кто к слову копали глину, прекрасно понимают, почему в России так тяжело в принципе с сельским хозяйством. Те, кто копали глину, прекрасно понимают, как и в каких условиях закалялся этот русский характер: суровый, вдумчивый, а местами и беспощадный.
В этом городе, словно как в моем характере, отложилось два начала: в одном тень величия и амбиций, а в другом нищая чистая провинциальность. Не помню я в этом городке ни гопоты, ни какого-либо богатства, лишь белесые стены древнего монастыря, где при входе были раскраски, да старые автобусы ЗИЛ, кусировавшие между городом и областью. Наверное, это так глупо, но когда я слышу песню "Городок", так у меня вправду наворачиваются слезы. Конечно, в ней не все так, как пелось в песне, но кое-что вправду, основная мысль — хочется вернуться. Наверное, национализм — вечное желание вернуться. К своим корням, предкам, к родному маленькому городу. Я понимаю, почему провинциалы из маленьких городов и деревень куда более национальны, чем люди из столицы и больших городов. Попросту все они ближе к родной русской земле, они выращены под огромным небосводом и рядом с бескрайними лесами, им эти простые эмоции настолько очевидны, что не требуют никаких дополнительных пояснений.
Иногда мне кажется, что мне просто надо вернуться. Что я покинул город детства, но что получил взамен? Ничего. Дымящаяся многонациональностью, и пропахщая русской кровью вслед за проезжающим кавказским бородачом на галендвагене, вечно сияющая тысячами огней столица, — для кого ты создана? Точно не для меня. Я прекрасно могу понять, откуда такая любовь у американцев к одноэтажной Америке, кроме того, что это безумно удобно никогда не подниматься даже на второй этаж. Все мы на самом деле маленькие люди. Нация для нас — конкретные соседи, люди со двора, из одного города, как можно себя ассоциировать с нацией в бесконечном человечнике, где словно как в котле варятся сотни национальностей? Неудвительно, что для многих и Россия по этому, естественно, многонациональна. Как мы можем себя ассоцировать с Россией, если наша место, в лучшем случае небольшой дворик в огромном городе, а не маленький городок в огромной стране? Мы маленькие люди, и чтобы реально себя чувствовать русскими нам тоже нужно все маленькое. Хотя бы чтобы можно было потрогать руками.
Я очень люблю тебя мой русский народ, моя Россия, мой родной маленький городок.
В этом городе, словно как в моем характере, отложилось два начала: в одном тень величия и амбиций, а в другом нищая чистая провинциальность. Не помню я в этом городке ни гопоты, ни какого-либо богатства, лишь белесые стены древнего монастыря, где при входе были раскраски, да старые автобусы ЗИЛ, кусировавшие между городом и областью. Наверное, это так глупо, но когда я слышу песню "Городок", так у меня вправду наворачиваются слезы. Конечно, в ней не все так, как пелось в песне, но кое-что вправду, основная мысль — хочется вернуться. Наверное, национализм — вечное желание вернуться. К своим корням, предкам, к родному маленькому городу. Я понимаю, почему провинциалы из маленьких городов и деревень куда более национальны, чем люди из столицы и больших городов. Попросту все они ближе к родной русской земле, они выращены под огромным небосводом и рядом с бескрайними лесами, им эти простые эмоции настолько очевидны, что не требуют никаких дополнительных пояснений.
Иногда мне кажется, что мне просто надо вернуться. Что я покинул город детства, но что получил взамен? Ничего. Дымящаяся многонациональностью, и пропахщая русской кровью вслед за проезжающим кавказским бородачом на галендвагене, вечно сияющая тысячами огней столица, — для кого ты создана? Точно не для меня. Я прекрасно могу понять, откуда такая любовь у американцев к одноэтажной Америке, кроме того, что это безумно удобно никогда не подниматься даже на второй этаж. Все мы на самом деле маленькие люди. Нация для нас — конкретные соседи, люди со двора, из одного города, как можно себя ассоциировать с нацией в бесконечном человечнике, где словно как в котле варятся сотни национальностей? Неудвительно, что для многих и Россия по этому, естественно, многонациональна. Как мы можем себя ассоцировать с Россией, если наша место, в лучшем случае небольшой дворик в огромном городе, а не маленький городок в огромной стране? Мы маленькие люди, и чтобы реально себя чувствовать русскими нам тоже нужно все маленькое. Хотя бы чтобы можно было потрогать руками.
Я очень люблю тебя мой русский народ, моя Россия, мой родной маленький городок.