На работе грустно не из-за работы, а из-за всех других вещей.
За стенами офиса начинается целый мир с морями, шоссе, узкими улицами, апельсиновыми рощами и цветными шариками мороженого, заметенными снегом деревнями, с пальмами и кокосами, рядами банок солений вдоль стенок погреба, с высоченными небоскребами, волнами и соленой водой.
Прямо сейчас где-то едут камазы и кабриолеты, плывут рыбацкие лодки, крутятся колеса велосипедов, и роликов, и гироскутеров, детских колясок и самокатов, вращаются тысячи каруселей, звонят телефоны, чтобы владельцы услышали в трубке: "Буду у тебя через десять минут".
По-честному бы бежать по сотням пейзажам сразу, срываться с место на место, читать вывески на всех языках, запивать газировку чачей, закусывать вино мятным мороженым, нырять во все моря и омуты, смотреть кино в IMAX и на жужжащих проекторах, взбираться на горы и падать морально на шумных тусовках.
Но мир такой по-дурацки огромный, ни проглотишь, ни понадкусываешь.
Время идет, будто на таймере, для мира — вперед, для тебя — назад. А ты сидишь напротив своего маленького кусочка планеты, зимнего, серого и утомительного и тревожно ждешь то ли обеда, то ли пятницы. Будто на улице шумят друзья, но тебя из дома не выпустят, пока уроки не сделаешь, а сегодня, как назло, их задали целую гору.
За стенами офиса начинается целый мир с морями, шоссе, узкими улицами, апельсиновыми рощами и цветными шариками мороженого, заметенными снегом деревнями, с пальмами и кокосами, рядами банок солений вдоль стенок погреба, с высоченными небоскребами, волнами и соленой водой.
Прямо сейчас где-то едут камазы и кабриолеты, плывут рыбацкие лодки, крутятся колеса велосипедов, и роликов, и гироскутеров, детских колясок и самокатов, вращаются тысячи каруселей, звонят телефоны, чтобы владельцы услышали в трубке: "Буду у тебя через десять минут".
По-честному бы бежать по сотням пейзажам сразу, срываться с место на место, читать вывески на всех языках, запивать газировку чачей, закусывать вино мятным мороженым, нырять во все моря и омуты, смотреть кино в IMAX и на жужжащих проекторах, взбираться на горы и падать морально на шумных тусовках.
Но мир такой по-дурацки огромный, ни проглотишь, ни понадкусываешь.
Время идет, будто на таймере, для мира — вперед, для тебя — назад. А ты сидишь напротив своего маленького кусочка планеты, зимнего, серого и утомительного и тревожно ждешь то ли обеда, то ли пятницы. Будто на улице шумят друзья, но тебя из дома не выпустят, пока уроки не сделаешь, а сегодня, как назло, их задали целую гору.