Мне было грустно, но кому не было?
В конце концов, это ко мне были обращены тысячи вопросов «Что случилось?» в дни, когда ничего не случилось. Это ко мне мужчина подошел в метро как-то, потому что решил, что я собралась прыгать, а я просто ждала поезда, а еще просто родилась с унылым лицом.
Так что я долго не обращала внимание. Тоска и жалобы на жизнь стали маркером поколения, атрибутом будней. «Ха, ребята, сегодня день снова прошел отвратительно». «В жизни пока не разобрался, но она уже не нравится». Твиты и картинки про отчаяние. Шутки в чатах: «Все мы мертвые внутри».
Но что-то не складывалось. Я не понимала, как миллионы людей живут в этом же самом мире, но не бунтуют против него. Почему не видят, что будущее темное, дни проходят зря, и вообще все — происходит зря? Я злилась, что люди, которые живут в той же реальности, почему-то с ней почти ладят.
Осенью жить стало тяжело. Каждая минута — как последний подход в спортзале. Медленный выдох, время тянется бесконечно. Смотрю на часы — десять вечера. Неужели, нужно протянуть еще пару часов до сна? И весь завтрашний день? И все последующие дни тоже? От осознания, как долго еще придется жить, начиналась паника.
Я рассказываю про это спустя полгода.
Нужно еще решиться. Объявить на целый свой маленький свет: ребята, я не в порядке. И я не знаю, готовы ли вы принять этот непорядок за объективную проблему. Или просто назовете меня ленивой и слабой.
Я сама себя обвиняла в лени и слабости. Я гуляла и пила чай. Ездила на море, в горы, работала круглыми сутками и пробовала ничего не делать, общалась с людьми и оставалась сама с собой. Ежеминутно хотелось упасть на пол и не вставать ближайший век.
Теперь я первая буду смеяться над всеми, кто попробует спорить. Эти люди верят в гадалок, гомеопатию, ТВ-шоу, но хуже всего — верят в свое право давать советы и определения.
Со мной заодно — статистика и все ученые. По данным ВОЗ, депрессией болеют более 300 миллионов человек в мире.
И все равно, сначала я не верила в статистику и список симптомов. Тоска, тревога, чувство вины, утомляемость, негативный взгляд на мир — и что, все мои проблемы на самом деле — одно заболевание? Похоже на читерство.
А еще это пугает. Я долго не обращалась к врачу из-за страха. Во-первых, что если я не болею? Значит, я такая плохая сама по себе, и непонятно, что с этим делать. Во-вторых, что если я болею? Где граница между моими мыслями и депрессивными мыслями? Кто я без депрессии? Смогу ли я себя узнать? И возможно ли это в принципе, если я — это совокупность всего пережитого опыта, а депрессия тоже станет частью этого опыта?
Но — жить стало хуже, жить стало тяжелей. Иногда я просила Сашу приехать, потому что оставаться одной было невозможно. И почти опасно. Это сложно объяснить без дурацкой драматичности, и вся эта история классно укладывается в «Здоровым никогда не понять больного», но все-таки, пожалуйста, попробуйте понять: я не хотела умирать, но жить стало невыносимо. Будто каждый день тебе сообщают десяток плохих новостей, будто тебя бросает любимый человек, будто все люди погибли, а ты остался.
Здесь я добралась до терапевта. Он сказал: «Да, у вас депрессия».
«Ура» — подумала я.
В конце концов, это ко мне были обращены тысячи вопросов «Что случилось?» в дни, когда ничего не случилось. Это ко мне мужчина подошел в метро как-то, потому что решил, что я собралась прыгать, а я просто ждала поезда, а еще просто родилась с унылым лицом.
Так что я долго не обращала внимание. Тоска и жалобы на жизнь стали маркером поколения, атрибутом будней. «Ха, ребята, сегодня день снова прошел отвратительно». «В жизни пока не разобрался, но она уже не нравится». Твиты и картинки про отчаяние. Шутки в чатах: «Все мы мертвые внутри».
Но что-то не складывалось. Я не понимала, как миллионы людей живут в этом же самом мире, но не бунтуют против него. Почему не видят, что будущее темное, дни проходят зря, и вообще все — происходит зря? Я злилась, что люди, которые живут в той же реальности, почему-то с ней почти ладят.
Осенью жить стало тяжело. Каждая минута — как последний подход в спортзале. Медленный выдох, время тянется бесконечно. Смотрю на часы — десять вечера. Неужели, нужно протянуть еще пару часов до сна? И весь завтрашний день? И все последующие дни тоже? От осознания, как долго еще придется жить, начиналась паника.
Я рассказываю про это спустя полгода.
Нужно еще решиться. Объявить на целый свой маленький свет: ребята, я не в порядке. И я не знаю, готовы ли вы принять этот непорядок за объективную проблему. Или просто назовете меня ленивой и слабой.
Я сама себя обвиняла в лени и слабости. Я гуляла и пила чай. Ездила на море, в горы, работала круглыми сутками и пробовала ничего не делать, общалась с людьми и оставалась сама с собой. Ежеминутно хотелось упасть на пол и не вставать ближайший век.
Теперь я первая буду смеяться над всеми, кто попробует спорить. Эти люди верят в гадалок, гомеопатию, ТВ-шоу, но хуже всего — верят в свое право давать советы и определения.
Со мной заодно — статистика и все ученые. По данным ВОЗ, депрессией болеют более 300 миллионов человек в мире.
И все равно, сначала я не верила в статистику и список симптомов. Тоска, тревога, чувство вины, утомляемость, негативный взгляд на мир — и что, все мои проблемы на самом деле — одно заболевание? Похоже на читерство.
А еще это пугает. Я долго не обращалась к врачу из-за страха. Во-первых, что если я не болею? Значит, я такая плохая сама по себе, и непонятно, что с этим делать. Во-вторых, что если я болею? Где граница между моими мыслями и депрессивными мыслями? Кто я без депрессии? Смогу ли я себя узнать? И возможно ли это в принципе, если я — это совокупность всего пережитого опыта, а депрессия тоже станет частью этого опыта?
Но — жить стало хуже, жить стало тяжелей. Иногда я просила Сашу приехать, потому что оставаться одной было невозможно. И почти опасно. Это сложно объяснить без дурацкой драматичности, и вся эта история классно укладывается в «Здоровым никогда не понять больного», но все-таки, пожалуйста, попробуйте понять: я не хотела умирать, но жить стало невыносимо. Будто каждый день тебе сообщают десяток плохих новостей, будто тебя бросает любимый человек, будто все люди погибли, а ты остался.
Здесь я добралась до терапевта. Он сказал: «Да, у вас депрессия».
«Ура» — подумала я.