Teller

В рамках Московской книжной недели обсудим книгу «Я — издатель» в магазине «Озеро»

Недавно мы выпустили первую книгу в линейке Teller Books. «Я — издатель» — практическое руководство по запуску независимого книжного проекта, в основу которого легли переработанные и дополненные лекции «Школы издательского мастерства» от «Носорога».

В эти выходные мы представим книгу вживую: 4 октября в 17:00 в московском книжном «Озеро» соберется круглый стол по случаю ее выхода. Участники обсудят, как устроен современный книгоиздательский процесс, какие сложности ждут начинающего издателя и зачем вообще этим заниматься.

В дискуссии примут участие:

🏓 Дмитрий Брисенко — редактор книги;

🏓 Екатерина Бузурнюк — редактор-составитель книги;

🏓 Рустам Габбасов — редактор и сооснователь издательства «Шрифт»;

🏓 Ульяна Шлыкова — руководитель отдела комплектования Некрасовки;

🏓 Ксения Коваленко — главный редактор издательства «Белая ворона»;

🏓 Василий Савельев — дизайнер и верстальщик, книготорговец «Озера».

Приходите послушать и не забудьте зарегистрироваться.

Музыка для вечеринки, музыка для спортзала, музыка для уборки…

Экосистема плейлистов, которую когда-то придумал Spotify, сегодня — основной способ слушать и находить новую музыку. Но откуда взялась эта идея и причем тут бесшовное потребление контента?

📼 В издательстве «Белое яблоко» вышла книга Лиз Пелли «Машина настроений» — масштабное исследование о том, как стриминги изменили наши отношения с музыкой. Публикуем небольшой отрывок — как Spotify обнаружил золотую жилу: плейлисты на все случаи жизни и кураторские подборки. 

Читайте отрывок на сайте Teller Blog:
https://teller.media/fragment-iz-knigi-mashina-nastroenij/

Сегодня день рождения у нашего редакционного директора — Кати Суриной ❤️

Катя управляет производственной системой из нескольких редакционных контуров: бренд-медиа, мультиязычные проекты, SEO, соцсети, печать.

Мы записали с ней большое интервью о том, что делать, когда редакция растет с 5 до 20 человек, почему автор-универсал хорош на маленьких проектах и не эффективен на больших и как обосновать бюджет клиенту (спойлер: «стало больше работы» — не аргумент).

➡️ Самые яркие цитаты — в карточках. Полный текст — в блоге Teller.

Бенчинг, гостинг и one-night-stand: исследуем лексику и интерфейсы приложений для дейтинга
 
Культуролог Ксения Ройт, используя теоретический материал и личный опыт, разобралась, как дейтинг-приложения создают в отношениях новые формы неопределенности. 

❤️ Над текстом Ксения работала во время лаборатории по социологии эмоций, которую проводили наши друзья из студии документальных практик «Поле». 

В статье много любопытного, но здесь мы выделим одну деталь: специфический словарь, без которого невозможно полноценно пользоваться дейтинг-приложениями. 

Большинство слов описывают не сами отношения, а сбои в них: исчезновение, возвращение, чрезмерное или недостаточное внимание. Другая часть слов учит выражать желания. Короткие маркеры, теги и кнопки вместе помогают сделать выбор среди бесконечного множества потенциальных партнеров. 

➡️ Читать в блоге Teller

Слышали об отравленных данных?

Мы привыкли к тому, что алгоритмы следят за нами и почти смирились. Но что, если начать их обманывать? В соцсетях вирусится новый тренд: пользователи предлагают намеренно искажать свои личные данные.

💊 Что такое отравление данных

Отравление данных — вид кибератаки, направленный на подрыв работы моделей машинного обучения путем целенаправленного искажения исходных данных. Изначально речь шла о намеренном искажении корпоративных датасетов. Теперь же об отравленных данных все чаще говорят в контексте защиты приватности пользователей и сопротивления надзорному капитализму.

⚙️ О каких данных идет речь

Цифровые сервисы постоянно собирают о нас данные: что мы смотрим, покупаем, читаем, где бываем и на что реагируем. Эти данные нужны бигтеху для обучения алгоритмов, персонализации рекламы и рекомендаций. Перестать делиться данными практически невозможно — разве что вы готовы жить без такси, доставок и стримингов.

➡️ Как работает отравление данных на бытовом уровне

Смысл в том, чтобы повести алгоритмы по ложному цифровому следу. Среди самых популярных советов:
— указывать фейковые пол, возраст и регион;
— заполнять каждую форму разными данными, скрывая настоящие;
— устанавливать нерелевантные вам приложения, например, мужчинам рекомендуют скачивать трекеры беременности.

Для корректной работы алгоритму нужны качественные данные. Чем больше в них намеренных искажений, тем хуже алгоритм понимает пользователя.

🏓И какой в этом смысл

Пользователь, который следует советам выше, со временем начнет видеть все менее релевантную рекламу. Первый удар на себя примет рекламодатель: для него это означает больше нецелевых показов и менее предсказуемое распределение рекламного бюджета.

Авторы статьи в MIT Technology Review говорят об отравлении данных как о форме сопротивления политике платформ. Возвращая себе контроль над данными, пользователи получают потенциальный рычаг воздействия на бигтех. Недовольные рекламодатели и уставшие от слежки пользователи вполне могут стать союзниками в этой борьбе.

Правда, чтобы это сработало, отравление данных должно стать действительно массовым — усилий отдельно взятых энтузиастов недостаточно. А пока оно не достигнет критической массы, потенциальный финансовый ущерб, скорее всего, придется не на сами платформы, а на бизнесы, которые размещают у них рекламу.

👁️ на картинке: «я надеюсь, наши украденные данные хранятся где-то рядом в одном датацентре»

Я: Мама, мы все тяжело больны, мама, весь мир сошел с ума.

Маркетолог: Чувствуется апелляция к страху… Предложим контур заботы: охрана себя, охрана жилища… что-нибудь еще.

Девелопер: А давай просто переселим его под землю! Я построю защищенный бункер: дорого, модно, эксклюзивно.

Этот воображаемый разговор вполне мог бы состояться в реальности. Здесь он иллюстрирует любопытный тренд: в западных странах, и в последние годы особенно, стремительно растет рынок продуктов и сервисов безопасности. Наибольший всплеск заметен в сегменте недвижимости: в США покупают в среднем по одному подземному бункеру в день и возводят защищенные жилищные комплексы (уже в 2002 году в США таких ЖК насчитывалось более 230 тысяч с совокупным населением 47 млн). 

Объемы мирового сектора безопасности оцениваются примерно в $140–180 млрд, а в течение десяти лет цифры могут вырасти вдвое. Маркетинг подобных пространств обычно строится на их статусности, эксклюзивности и безопасности. Как отмечают авторы книги «Домашняя крепость» Роуланд Аткинсон и Сара Бленди, чем богаче человек, тем вероятнее его дом будет напоминать сверхтехнологичную Бастилию.

➡️ В блоге Teller социальный исследователь Митя Никитин разбирается, как страх стал полноценным товаром и почему, несмотря на устойчивое снижение уровня преступности, мы по-прежнему не чувствуем себя безопасно в городе.

#блог@tellercompany

👀 Нашли исследование, которое говорит, что использование интернет-сленга в коммуникации брендов скорее негативно влияет на их имидж.

Исследователи провели два эксперимента: в первом 120 участников просматривали рекламу повседневных товаров — вроде воды, зубной пасты, шампуней, — и товаров класса люкс — часов, автомобилей, парфюмерии. Для каждого объявления было дано три варианта текстов: в некоторых сленга не было совсем, в других мелькало одно слово, третьи были максимально сленговые. Во второй раз эксперимент повторили с 900 участников.

И вот результаты:

— Айтрекинг показал, что тексты со сленгом действительно привлекали и удерживали внимание.
— Однако, по результатам опроса, товары, которые описывались наиболее сленговым языком, вызвали наименьшее доверие.
— Небольшое количество сленга воспринималось, скорее позитивно, бренд выглядел дружелюбным.
— В случае с люксовыми продуктами сленг не сработал ни на узнаваемость, ни на лояльность.

Мы знали, что можно жить без «кринжа» и «вайба»!

Недавно мы писали о том, что аналитика стала гораздо проще и дешевле благодаря ИИ. Находить закономерности в больших объемах данных теперь могут и непрофильные специалисты. И хотя анализировать цифры стало проще, но вот доверять им — сложнее. 

Закон Гудхарта гласит: «Когда мера становится целью, она перестает быть хорошей мерой». Как только ER, CTR или охваты становятся целью редакции, контент оптимизируется под сам показатель — кликбейтные заголовки, форматы, придуманные под алгоритм, и GEO-оптимизация. Как результат, метрики не отражают реальной ситуации ни с вниманием пользователя, ни с доверием. 

🏓 Как меняется сама суть аналитики и на что опираться редакциям — спросили у автора канала Мы и Жо Александра Амзина: 

Это очень трудный вопрос — как понять, что текст сработает. Например, традиционные метрики вроде просмотров или вовлеченности (как ее ни измеряй) — порождение рекламной модели. Это рекламодателю важен тираж, число контактов с аудиторией. Если же, например, у нас профессиональное подписное издание — то тут важнее качество контакта. А его конверсиями тоже не измерить. Нельзя же оценить простую человеческую лояльность, готовность помочь в ситуации будущей неопределенности, восприятие издания как друга и советчика.

Я это говорю вот зачем. Нужно, конечно, собирать любые доступные количественные показатели. Но гораздо важнее готовность отбросить их в пользу уникальных для каждого издания качественных показателей. Как ощутить, что нам доверяют? Как отделить эту веру от общих трендов на ИИ-зацию и избегание новостей? Да никак, конечно, это нельзя выразить в цифрах. Зато можно в ощущении, в динамике, в понимании, соответствуем ли мы надеждам и страхам аудитории. Это же касается и конкретного текста: мы его пишем так, потому что аудиторию волнует вот это.  Если мы получили не такую реакцию, как ожидали, это проблема дистрибуции или того, что текст недостаточно резонирует с болями нашей аудитории? На этот — очень важный — вопрос никто кроме самой редакции не ответит.

В общем я за то, чтобы современные издания вместе с отделами аналитики потихоньку заводили собственные социологические службы. Это единственный способ быстро понимать уникальные запросы своей аудитории. Никакой Google Analytics не заменит быстрого опроса и тем более десятка глубинных интервью.