Долгая и медленная работа
Пожалуй, самая недосягаемая роскошь для учёного или преподавателя сегодня — это полное погружение в длинный и сложный проект. Естественно, тут играет роль и стратегическая турбулентность, и публикационная гонка, и поиск финансирования, и вечная трансформация образования, и десятки других факторов. Эта проблема, на мой взгляд, совершенно недооценена даже самим научным сообществом, не говоря уже об управленцах.
Во-первых, сразу поясню, что под долгими проектами я понимаю не только выполнение больших исследований. С ними всё как раз-таки очевидно: многие задачи требуют тысячи часов рутинных измерений, вычислений и скучной перепроверки чужих выводов. Причём результаты (по-хорошему) стоит публиковать в одной обстоятельной статье. С научной точки зрения такие работы крайне востребованы, а порой просто незаменимы, потому что именно они закрывают крупные вопросы, отметают гипотезы и в целом создают научный фундамент. Но с точки зрения KPI публиковать одну длинную статью за 2-3 года — это самоубийство. Не говоря уже о доказательстве гипотезы Пуанкаре.
Есть и другие виды долгих проектов, не менее важные. Что, например, может сегодня заставить квалифицированного и успешного (в самом положительном смысле слова) учёного написать учебник? Не методичку для звания доцента, а именно хорошую книгу? Мне трудно вообразить какие-либо мотивы помимо чисто филантропических, да и представить какой-либо режим написания учебника помимо творчества вечерами и ночами. Хотя это важнейший труд, который потенциально повлияет на квалификацию тысяч людей на протяжении десятков лет.
Тут же на ум приходят и остальные формы систематизации и передачи научного знания. Написание обзорных статей — но не просто для галочки в отчёт. Разработка учебных курсов и спецкурсов — но продуманных, а не сводящихся к пересказу учебника или собственной докторской. Подготовка обзорных докладов и лекций — как цельных произведений, а не в виде свалки слайдов из старых презентаций. Сюда же идёт вдумчивое рецензирование чужих статей и, отчасти, работа в редколлегиях журналов.
Наконец, воспитание учеников и построение школы в широком смысле тоже, несомненно, относится к долгим проектам. Да, здесь можно усмотреть практический смысл на масштабах десятков лет, но в своей основе это скорее бескорыстный и просто очень рискованный вклад в будущее.
Всё перечисленное — это системная работа, которая плохо заметна с большого расстояния, с трудом вписывается в критерии эффективности и делается, как правило, не благодаря, а вопреки. Но именно эта работа приводит к изменениям в реальности, а не к трансформации шапок документов. Напротив, эффективность по количеству суеты и по бумагам зачастую говорит о застое.
В общем, какие стратегии ни принимай, в науке и образовании должно быть место для роскоши — для долгой и качественной работы. Сейчас этого места очень мало, и тенденция скорее отрицательная.
Пожалуй, самая недосягаемая роскошь для учёного или преподавателя сегодня — это полное погружение в длинный и сложный проект. Естественно, тут играет роль и стратегическая турбулентность, и публикационная гонка, и поиск финансирования, и вечная трансформация образования, и десятки других факторов. Эта проблема, на мой взгляд, совершенно недооценена даже самим научным сообществом, не говоря уже об управленцах.
Во-первых, сразу поясню, что под долгими проектами я понимаю не только выполнение больших исследований. С ними всё как раз-таки очевидно: многие задачи требуют тысячи часов рутинных измерений, вычислений и скучной перепроверки чужих выводов. Причём результаты (по-хорошему) стоит публиковать в одной обстоятельной статье. С научной точки зрения такие работы крайне востребованы, а порой просто незаменимы, потому что именно они закрывают крупные вопросы, отметают гипотезы и в целом создают научный фундамент. Но с точки зрения KPI публиковать одну длинную статью за 2-3 года — это самоубийство. Не говоря уже о доказательстве гипотезы Пуанкаре.
Есть и другие виды долгих проектов, не менее важные. Что, например, может сегодня заставить квалифицированного и успешного (в самом положительном смысле слова) учёного написать учебник? Не методичку для звания доцента, а именно хорошую книгу? Мне трудно вообразить какие-либо мотивы помимо чисто филантропических, да и представить какой-либо режим написания учебника помимо творчества вечерами и ночами. Хотя это важнейший труд, который потенциально повлияет на квалификацию тысяч людей на протяжении десятков лет.
Тут же на ум приходят и остальные формы систематизации и передачи научного знания. Написание обзорных статей — но не просто для галочки в отчёт. Разработка учебных курсов и спецкурсов — но продуманных, а не сводящихся к пересказу учебника или собственной докторской. Подготовка обзорных докладов и лекций — как цельных произведений, а не в виде свалки слайдов из старых презентаций. Сюда же идёт вдумчивое рецензирование чужих статей и, отчасти, работа в редколлегиях журналов.
Наконец, воспитание учеников и построение школы в широком смысле тоже, несомненно, относится к долгим проектам. Да, здесь можно усмотреть практический смысл на масштабах десятков лет, но в своей основе это скорее бескорыстный и просто очень рискованный вклад в будущее.
Всё перечисленное — это системная работа, которая плохо заметна с большого расстояния, с трудом вписывается в критерии эффективности и делается, как правило, не благодаря, а вопреки. Но именно эта работа приводит к изменениям в реальности, а не к трансформации шапок документов. Напротив, эффективность по количеству суеты и по бумагам зачастую говорит о застое.
В общем, какие стратегии ни принимай, в науке и образовании должно быть место для роскоши — для долгой и качественной работы. Сейчас этого места очень мало, и тенденция скорее отрицательная.