«Вчера вечером мне в руки попались правила для водителей категории В. Возможно, причиной были сумерки, а может быть, ваш рассказ, но мне казалось, что эти страницы хранят в себе Нечто Другое. А если автомобиль существует лишь как метафора создания мира? Только не следует замыкаться на его внешнем виде или ограничиваться представлением о панели приборов, нужно увидеть в нем то, что задумал Создатель, то, что скрывается под. То, что под, соответствует тому, что над. Древо сефирот. прежде всего, карданный вал является по сути Деревом, к тому же эти слова одинаково звучат в итальянском языке. Итак, добавим мотор впереди, два передних колеса, сцепление, коробку передач, два шарнира, дифференциал и два задних колеса. Итого, десять наименований, как и десять сефирот. — А если у нас задние и мотор и привод? — Это — сатанинский вариант…»
Несмотря на очевидную иронию, символика Древа сфирот сохраняет в романе огромное значение, прежде всего для линии Якопо Бельбо («мое дерево — это древо Бельбот»). На протяжении повествования герой словно проходит путь вдоль оси маятника, постепенно нисходя от вершины Древа — сфиры Кетер, символизирующей Божественное начало, — к нижней сфере Малхут, где господствуют силы зла, клипот. Это движение завершается трагической гибелью героя, превращающейся в своеобразное человеческое жертвоприношение.
Клипот
Важную роль в романе играет лурианское учение о клипот — «скорлупах» или оболочках зла. Именно Диоталлеви знакомит Бельбо с этим понятием и предупреждает его об опасности:
«Должно быть, с самого начала космос имел какой-то дефект, однако даже наимудрейшим раввинам не удалось полностью его объяснить. раковины,qelippot, бациллы разрушения, поджидали где-то, затаясь.
— Липкие ребята эти qelippot, — вмешался Бельбо, — Ну, а потом?
— А потом, — спокойно объяснял Диоталлеви, — в свете Сурового Суда, Гевуры, в свете сефиры, где Зло выставляется напоказ, раковины обрели реальное существование.
— И находятся среди нас, — подсказал Бельбо.
— Только посмотри вокруг, — добавил Диоталлеви.
— Но можно ли из них выйти?
— Скорее можно в них войти, — ответил Диоталлеви.»
Предостережение оказывается пророческим. Бельбо действительно «входит» в мир клипот и становится жертвой тех разрушительных сил, которые сам же пробудил своими интеллектуальными экспериментами и бесконечной игрой в интерпретацию. В контексте романа клипот воплощаются в людях, стремящихся использовать каббалу как средство достижения власти, то есть в носителях качеств нижней сфиры Малхут.
Абулафия
Важную роль занимает фигура Авраама Абулафии, именем которого назван компьютер героев. Через этот образ Эко вводит проблему допустимых границ интерпретации.
«Я понимал, почему Диоталлеви не доверяет Абулафии. Он слышал, что компьютер может переставлять буквы в произвольном порядке, выворачивать слова наизнанку, и всполошился, потому что предвидел самые дьявольские последствия подобных манипуляций. Наука сопоставлений — музыка для рассудка, однако имей в виду, надо двигаться осторожно, с особой медленностью всякая буква увязана с какой-либо частью организма, и если ты сдвинешь с места одну согласную, не понимая ее силы, один из твоих органов сойдет со своего места, игра природы, и тебя всего перекорежит как снаружи, на всю жизнь, так и внутри, на вечные времена.»
Слова Диоталлеви являются почти дословной переработкой идеи самого Авраама Абулафии:
«Человек должен быть чрезвычайно осторожен, чтобы не сдвинуть согласную или гласную букву с ее места. Ибо если он ошибется при чтении буквы, управляющей определенным членом, этот член может отторгнуться от тела и сменить свое место, и в тот же миг переменить свою природу и принять другую форму, вследствие чего человек может стать калекой» (из «Имре шефер»).
