Всё иначе: менопауза • доказательная медицина • поддержка

💡Почему я начинаю разговор о медицинской мизогинии

Привет, дорогие подруги! На связи Маша Мюллер.

Я не так часто говорила здесь о том, что я фем-активистка. Просто «Всё иначе» обычно говорит языком исследований, медицинских рекомендаций и бережных разговоров о том, как получить помощь.
Но именно феминизм привёл меня в этот проект. Он научил замечать, чьи переживания считают важными, кому приходится долго доказывать, что ей плохо, и почему знания о здоровье распределяются неравномерно.

Мы уже писали о разных формах институционального вреда. Здесь я использую это понятие широко: речь о правилах, привычках и системах, которые не выглядят как чья-то открытая жестокость, но оставляют людей без своевременной и подходящей помощи.

В медицине это проявляется по-разному. Исследования описывают гендерные стереотипы, которые способны влиять на оценку боли, клиническое общение и медицинские решения. Есть и разрыв в данных: в ряде областей женщины долго были недостаточно представлены в исследованиях, а результаты мужских выборок распространяли на более широкую популяцию.

Вчера я снова наткнулась на разговор о медицинской мизогинии, и я сгорела решила изучить вопрос детально.

Медицинская мизогиния — большая тема, которая выходит далеко за пределы менопаузы. Но здесь мы говорим о здоровье женщин во время пери- и менопаузального перехода, поэтому я решила посмотреть: что известно именно об опыте получения помощи в этот период?

И да, часть научных работ оказалась за пейволом. Одна статья стоила около 75 долларов. Я не считаю платный доступ отдельной формой медицинской мизогинии: это проблема устройства академических публикаций в целом. Но ирония в теме о недоступности знания о здоровье женщин всё равно считывается слишком хорошо.

Эта колонка растянется на неделю. Дальше разберём, что именно называют медицинской мизогинией, как она связана с болью и данными, что исследования говорят об опыте женщин в менопаузе и почему дело не сводится к одной конкретной врачке или врачу.

А затем вернёмся к теме, за которую вы голосовали: к мозгу и менопаузе.

@vse_inache_now
#колонка

💔 Когда привычные способы отдыха перестают помогать

Усталость, тревожные пробуждения, трудности с концентрацией знакомы многим женщинам с плотным графиком, работой и заботой о близких. У таких изменений нет одной причины: на самочувствие влияют нагрузка, сон, тревога, лекарства и состояние здоровья.

У части женщин эти перемены совпадают с перименопаузой. Она чаще начинается в 40-е, но сроки различаются. Изменения сна, настроения или фокуса сами по себе не подтверждают менопаузальный переход — и не делают разовый анализ гормонов универсальным ответом.

Мы собрали гайд, который поможет заметить изменения в самочувствии, подготовить вопросы к консультации и разобраться, когда стоит искать поддержку.

➡️ Напишите «Хочу гайд» в @Vse_inache_support — и мы пришлём его.

@vse_inache_now

♥️ Ваши истории о менопаузе

Привет, дорогие подруги! На связи Маша Мюллер.

Я часто пишу здесь лично. Мне важно, чтобы в разговоре о менопаузе были видны не только общие советы и медицинские термины, но и то, как этот период влияет на работу, отношения, отдых, отношение к телу и ощущение будущего.

Один опыт не объясняет другой. Но рядом с чужой историей легче найти слова для своей или понять, что происходящее заслуживает внимания и поддержки.

Я хочу, чтобы в канале звучал не только мой голос. Поэтому напоминаю об анонимной форме для личных историй о менопаузе. Заполнение займёт около пяти минут: ссылка на форму

Можно написать о симптомах, врачах, близких, одиночестве, поддержке, утрате, новом этапе или о чём-то, чего нет в вопросах.

В карточках я собрала фрагменты ответов, которые уже пришли. Они очень разные, и в этом их ценность.

Если вам хочется рассказать свою историю, оставьте её анонимно в форме. А если безопасно говорить от своего имени — делитесь в комментариях. Помните, что комментарии публичны: пишите только то, чем готовы поделиться открыто.

Спасибо за доверие. ♥️

Каждая история важна!

@vse_inache_now

#личныеистории
#колонка

🤩 Белок, мышцы и изменения веса: что говорит наука

Австралийская CSIRO недавно написала о «белковом дефиците» у женщин 40–55 лет. В их материале среднее потребление оказалось на 35 г ниже выбранного авторами ориентира — 1,2 г белка на килограмм веса в сутки.

Новость важна как повод поговорить о мышечной массе. Но вывод «при менопаузе нужно просто есть больше белка» был бы слишком простым.

Во время менопаузального перехода меняется состав тела. В исследовании SWAN, где 1246 женщин наблюдали много лет, с началом перехода ускорялся набор жировой массы, а безжировая масса начинала снижаться. При этом общий вес в среднем не стал расти быстрее, чем до перехода.
Иными словами, одинаковая цифра на весах не всегда означает одинаковое соотношение мышц и жировой ткани. Это одна из причин, по которой привычный ответ «надо жёстче ограничить еду» не решает всех задач.

Белок действительно нужен для работы и восстановления мышц. Но он не лечит менопаузу, не отменяет изменения состава тела и не обязан поступать из порошка.

Европейский референс для здоровых взрослых — 0,83 г белка на килограмм веса в сутки. Это ориентир на достаточность питания, а не персональная цель для тренировок, снижения веса или периода менопаузального перехода. Цифра 1,2 г/кг, которую использует CSIRO, не стала универсальной нормой для всех женщин 40–55 лет.

Потребность зависит от уровня активности, рациона, веса, цели, возраста и состояния здоровья. При хронических заболеваниях, особенно заболеваниях почек, самостоятельно повышать цель по белку не стоит.

Силовые нагрузки здесь не менее важны, чем питание. Белок даёт материал для мышц, а упражнения с сопротивлением помогают сохранять и развивать силу. Метаанализ исследований у здоровых взрослых показал небольшой дополнительный эффект белковых добавок на фоне таких тренировок. Но в него вошли люди разного возраста и пола, поэтому он не устанавливает специальную норму для менопаузы.

Практический вывод скромнее и полезнее рекламной формулы: в рационе стоит замечать источники белка (бобовые, тофу, яйца, рыбу, мясо, молочные продукты), а в плане движения оставлять место для посильных силовых упражнений.

Британское общество по менопаузе также не предлагает всем добавки или единую цифру белка. Их фокус — на разнообразном питании, достаточной энергии и регулярной активности, включая силовую.

Еда не должна превращаться в ещё один способ контролировать тело. Знание о белке помогает заботиться о мышцах и здоровье в долгую, а не искать одну причину изменений веса или одно универсальное решение.

@vse_inache_now
#инфо

✅ Когда спросить уже не у кого

Привет, дорогие подруги! На связи Маша Мюллер.
На выходных я увидела в комментариях, что среди вас есть дочери, которые читают о менопаузе, чтобы поддерживать мам.

Меня это очень зацепило.

Я уже не могу спросить у своей мамы или бабушек, как у них проходил менопаузальный переход. У женщин в моей семье были онкологические диагнозы, и я привыкла держать это в голове. Но о менопаузе старших женщин я почти ничего не знаю. Эта неизвестность не даёт мне оснований делать выводы о собственном здоровье. И всё же я замечаю, как хочется найти в семейной истории ответы.

И я пошла в библиотеку Я начала искать исследования о том, как матери и дочери говорят о менопаузе. Их пока немного, и почти все они качественные: исследовательницы разговаривают с небольшими группами женщин в конкретных культурных контекстах. Такие работы не позволяют составить единый список «правильных знаний», которые каждая мать должна передать каждой дочери.
Зато они хорошо показывают другое.

↪️ В исследовании 2026 года с 46 женщинами из Гонконга и материкового Китая разговоры о менопаузе располагались на шкале от подробных и близких до почти полного молчания. На это влияли отношения в семье, расстояние между родственницами, жизненные обстоятельства и то, насколько заметными становились симптомы.

↪️ В небольшой работе 2024 года участницы хотели передавать следующим поколениям не только перечень симптомов. Им были важны личные истории: что оказалось неожиданным, что особенно мешало жить, где они нашли информацию, чего боялись, что им помогало сориентироваться.

↪️ ВОЗ тоже пишет, что менопауза до сих пор редко обсуждается в семьях, сообществах и медицинских кабинетах. Молчание не означает, что предыдущие поколения «ничего не знали» или не заботились друг о друге. У многих не было слов, доступа к информации, времени на разговор или ощущения, что их самочувствие заслуживает внимания.

Фраза «надо перетерпеть» часто передаётся дальше именно так, как часть привычного порядка вещей. В ней может быть память о выносливости, но в ней же легко потерять право на помощь.

Мне кажется, полезно фиксировать не предполагаемый семейный сценарий менопаузы, а контекст.

Например:

📌 как женщина сама описывает изменения и что для неё оказалось самым трудным;
📌 какие вопросы она хотела бы задать врачу, но не задала;
📌 была ли менопауза естественной или наступила после операции либо лечения.

А что делать дочери, если мама отмахивается от доказательной информации или считает, что менять ничего не нужно?

💥 Мне нравится мысль, которую используют в клинических рекомендациях: близкие могут участвовать в разговоре о здоровье, если этого хочет сама пациентка. Решение всё равно остаётся за ней. NICE отдельно рекомендует давать информацию о менопаузе и близким, когда это уместно.

То есть задача дочери не в том, чтобы убедить маму прочитать статью, записаться к врачу или выбрать конкретное лечение. Дочь не обязана становиться врачом, менеджеркой медицинских решений и человеком, который отвечает за всё.

✍ Поддержка может быть такой:

«Я вижу, что тебе тяжело. Хочешь, я найду один надёжный материал?»
«Если захочешь, можем вместе записать вопросы для приёма».
«Я не буду тебя уговаривать. Но если ты решишь вернуться к этому разговору, я рядом».

И ещё одно важное место для осторожности: не стоит уверенно объяснять любую жалобу менопаузой. У близкого человека есть право заметить изменения, отнестись к ним всерьёз и предложить обсудить их отдельно.

Возможно, знания о менопаузе не всегда передаются сверху вниз — от матери к дочери. Их можно собирать вместе: из личных историй, честных разговоров, хороших источников, вопросов к врачам, опыта подруг и собственных наблюдений.

И если спросить уже не у кого, это не значит, что вы опоздали к этому разговору.

@vse_inache_now
#колонка

🔔 Что там со слухом?

Привет, дорогие подруги! На связи Маша Мюллер.

СДВГ в контексте менопаузы мы уже разобрали. Риск деменции — тоже. Писали о зубах, волосах, суставах. И в какой-то момент я подумала: а что там со слухом?

Интерес у меня не только редакторский. В моей семье есть люди с чувствительностью к звукам. И я пошла искать, что происходит со слухом во время менопаузального перехода. И очень быстро нашла множество уверенных текстов: «обычные звуки вдруг становятся невыносимыми», «гормоны меняют обработку звука», «это скрытый симптом менопаузы».

А потом открыла ссылки.
И оказалось, что вопрос о чувствительности к звукам исследован гораздо хуже, чем можно подумать по таким текстам.

🔊 «Чувствительность к шуму» — не один симптом

Под этим разговорным названием часто смешивают несколько разных вещей.

🟦 Гиперакузия — сниженная переносимость звуков в целом: обычные для других людей звуки кажутся чрезмерно громкими, неприятными или даже болезненными.

🟦 Мизофония — сильная эмоциональная и телесная реакция на конкретные звуки или паттерны: например, жевание, дыхание, постукивание. Громкость здесь не главное.

Есть ещё трудности с пониманием речи в кафе, в офисе или во время нескольких разговоров одновременно. Это вопрос слуховой обработки и того, сколько усилий требуется мозгу, чтобы выделить нужный голос из фона.

🟦 А тиннитус (звон, гул или другой звук, который слышит только сам человек) — вообще отдельная история.

Эти переживания могут пересекаться, но не становятся одним явлением только потому, что человеку тяжело от звука. Для гиперакузии и мизофонии и вне темы менопаузы пока нет полностью унифицированных диагностических подходов.
Консенсусное определение мизофонии, обзор оценки гиперакузии

📌 Что о слухе во время менопаузы всё-таки известно

Лучше всего изучено изменения слуховых порогов.

В 2025 году исследовательницы и исследователи изучили слух 4 448 женщин от 11 лет до последней менструации и до 9 лет после неё. У большинства участниц слуховые пороги оставались стабильными до последней менструации, а затем ухудшались. У другой группы слух был хуже уже в начале наблюдения и снижался быстрее; с этим были связаны некоторые метаболические факторы.

Это исследование не отвечает на мой главный вопрос. Оно показывает связь менопаузального перехода с изменениями слуха в среднем по группе, а не доказывает, что именно гормоны вызывают любые слуховые жалобы конкретной женщины.

Систематический обзор 2023 года собрал 33 работы о половых гормонах и слуховой функции. Авторы увидели основания изучать эту связь дальше. Но почти все исследования были небольшими, использовали разные тесты и не всегда измеряли уровень гормонов; 27 работ обзор оценил как имеющие существенные методологические ограничения. Исследований именно после менопаузы было всего пять.

То есть гормональные изменения — важная гипотеза и контекст для исследований слуха. Но не универсальное объяснение.

🔍 Наука пока ищет правильный вопрос

Мне особенно запомнилась работа 2023 года о центральной обработке звука. В ней участвовали всего 12 женщин 45–58 лет: шесть получали МГТ, шесть — нет. У участниц не было жалоб на слух, а авторки прямо написали, что не нашли предыдущих исследований с такими поведенческими тестами у женщин в менопаузе.

Результаты этой работы не позволяют говорить ни о распространённости проблем, ни об эффекте МГТ, ни о причине изменений. Зато она очень честно показывает состояние области: исследовательницы только начинают проверять, какие именно аспекты слуха стоит изучать.

В 2026 году авторки статьи в Trends in Cognitive Sciences призвали рассматривать слух и когнитивные изменения во время менопаузального перехода вместе и включать оценку слуха в будущие исследования.

Я начинала этот поиск с семейного вопроса и надеялась найти понятный ответ.

Наверное, пока честнее всего сказать так: менопаузальный переход способен быть важным контекстом для разговора о слухе.

А значит, нам нужны исследования, которые будут спрашивать не только «слышите ли вы хуже», но и «как вам живётся в мире звуков».

@vse_inache_now

#колонка