WIRVA

Гайз, давайте не делать из Лань Сичэня тупого мягкотелого мишку-обнимашку. Это не наивный мальчик, который впервые увидел интриги. Он с ранних лет крутится в политике, он глава огромного ордена Гусу Лань. Если бы он совсем ничего не мыслил в политике и был добряшом-няшем, Гусу давно бы развалилось к херам. Он не мог не считывать Цзинь Гуанъяо. Он видел его озлобленную, ядовитую сторону: как Яо улыбается, когда ему выгодно, как говорит то, что хотят слышать, как выстраивает связи, как убирает тех, кто стоит на пути. Сичэнь прекрасно знает, откуда Яо родом, через какие унижения он прошёл, как научился выживать любой ценой. Он буквально близкий друг Не Минцзюэ — и не раз прислушивался к его домыслам о Яо. Минцзюэ открыто не доверял Гуанъяо, подозревал его, называл предателем. Сичэнь всё это слышал. Он не был глух к этим словам. Он выбирал верить в лучшее — но не потому, что не видел правды. Он был тем, кому Яо передавал весточки с Цишань Вэнь. То есть Сичэнь прекрасно представлял, что в Цишане Яо не наматывал сопли на кулак, чтобы настолько приблизиться к Вэнь Жоханю в качестве помощника. Он понимал: там нужно было играть, льстить, выжидать, быть гибким и безжалостным, возможно, делать грязную работу. Он знал, на что Яо способен. Сичэнь не глуп, не слеп и не глух. Он всё прекрасно видит, слышит и считывает. И он всё равно выбирает Яо после всех ужасов войны — раненного, истекающего ядом, — принимает как названного брата, продолжает верить в лучшее, но прекрасно видит изуродованного судьбой человека перед собой. Он не спасает невинного ангела. Он протягивает руку тому, кого видит насквозь, и любит его не вопреки этому, а вместе с этим. Поэтому я так люблю Сияо: это два взрослых ебанутых человека, которые держатся друг за друга.