Недавно «Гласная» выпустила
статью о женщинах с двумя матками. Героини рассказывали, что годами не могли добиться диагноза, сталкивались с недоверием врачей или узнавали о своей особенности случайно.
Такие истории обычно объясняют тем, что медицина плохо изучала женское здоровье. Это правда, но за этим стоит еще одна вещь — представление о том, что существует одно «правильное» женское тело. Огромное количество тел афаб персон (тем, кому приписан «женский» пол при рождении) не соответствует телу «типичной здоровой женщины».
Вообще идея нормы в медицине необходима. Без нее невозможно ставить диагнозы. Но статистическая норма — не то же самое, что единственно возможное устройство человеческого тела.
У людей бывают две матки, врожденные особенности развития репродуктивной системы, интерсекс-вариации, СПКЯ, различия в гормональном фоне, ранняя менопауза, бесплодие. Это не какие-то невероятные исключения из человеческой биологии, а уже десятки процентов среди всей популяции афаб людей. Это и есть человеческая биология — более сложная, чем аккуратная схема из двух стабильных категорий.
Да, у большинства людей можно без особых сложностей определить пол по совокупности признаков. Но из этого не следует, что существует один набор характеристик, который делает человека «настоящей женщиной». Как только такой набор появляется, многие цисгендерные женщины тоже оказываются за пределами этой нормы.
Биологический эссенциализм обещает защитить женщин, но фактически усиливает контроль над тем, кто имеет право считаться женщиной. И этот контроль никогда не ограничивается транс людьми.
Он затрагивает всех, чьи тела не совпадают с ожидаемым образцом. Женщин с высоким тестостероном. Женщин, которым приходится доказывать свой пол в спорте. Маскулинных женщин, которых подозревают в «неправильной» женственности и копировании мужчин. Женщин, чья репродуктивная история не укладывается в сценарий «матка — менструация — беременность — роды».
Трансинклюзивность в медицине и науке в целом — это не попытка «отменить биологию». Скорее наоборот: это способ говорить о биологии точнее.
Чем жестче мы пытаемся закрепить категорию «женщина» через один правильный набор биологических признаков, тем больше реальных женщин оказываются недостаточно «правильными».
