🇬🇲 Между Эр-Риядом и "Джамаатом Таблиг". Большое наследие одной крошечной диктатуры
В Гамбии который месяц неспокойно. Свергнутый в 2017 г. диктатор Яйя Джамме хочет вернуться на родину. Новые власти считают его преступником, международное сообщество - тираном, пострадавшие от его режима - насильником и убийцей, а некоторые граждане - чуть ли не святым. Сменивший же Джамме в 2017 г. лондонский охранник Адама Барроу, несмотря на обещание покинуть пост спустя три года, уходить отказался, бросил на недовольных полицию и вывел сторонников на улицы. Исход столкновения трех политических сил непредсказуем, и только эпидемия коронавируса временно заморозила жаркие политические баталии.
Приход к власти военных, особенно младших офицеров, "милитариата", редко заканчивается благополучно. Время военных переворотов уходит навсегда. Захвативший власть в июле 1994 г. амбициозный 29-летний младший лейтенант Яйя Джамме попытался обратить историю вспять. Пообещав "новую эру свободы, прогресса и демократии", в конце концов он развел в своей крошечной сонной стране эталонный маразм с набором всех хрестоматийных клише - от люксового автопарка до эскадронов смерти.
Эксцентричный самодур сменил мундир на белоснежное бубу, скипетр, четки и Коран, начал "исцелять" граждан от СПИДа и астмы, утверждал, что магическая сила, унаследованная от отца-марабута, делает его всесильным и неуязвимым, а в 2016 г. заявил, что будет править миллиард лет, если на то будет воля Аллаха. Попутно Джамме пообещал отрезать головы геям, а в 2015 г. провозгласил страну "исламским государством".
Правление Яйя Джамме так и осталось бы карикатурным и трагикомичным эпизодом, если бы не одно но. Джамме запустил мощную исламизацию страны. Выходец из нетитульного народа отчаянно желал понравиться мусульманам-мандинка, а после переворота от него отвернулся Запад, поэтому Джамме обратился к странам Залива. Сомнамбулический "черный ислам" марабутов потеснили агрессивные ближневосточные проповедники. Джамме понастроил мечетей, украсил улицы цитатами из Корана, окружил себя воспитанниками ваххабитов Эр-Рияда, сделав одного из них - имама Фатти - своим личным духовным наставником. А заодно женился на дочери марокканского проповедника - "чистой" (то есть арабской крови, по мнению гамбийцев) мусульманке. По пятницам же по национальному ТВ из года в год крутили проповеди с сильным антиамериканским уклоном, подозрительно напоминавшие копипасты с бен Ладена.
Внизу же, среди городской молодежи, начал набирать силу местный филиал запрещенного в ряде стран "Джамаата Таблиг", на улицах замелькали женщины в парандже и мужчины в коротких штанах и с отбитыми в молитвах лбами. Что интересно, на митингах за возвращение Яйя Джамме довольно много молодежи и особенно - женщин, одетых вполне по-светски или традиционно, хотя их скороговорную речь на языке мандинка раз за разом взрывают триггерные для белого человека арабские ритуальные восклицания типа "машалла". Неслучайно, кстати, mashalas стало здесь прозвищем юных неофитов "Джамаата Таблиг" и всех молодых радикалов.
В общем, цирк давно уехал, но Гамбия в растерянности и по-прежнему не знает, что делать с наследием исламистской диктатуры. Ряд политиков, кстати, умело пользуется накопленным страной символическим капиталом для продвижения имиджа Гамбии как защитницы мусульман (чего стоит один только иск Мьянме в Суд ООН по поводу рохинджа).
Но в стране давно назрела потребность в новой конституции, однако животрепещущий вопрос, включать или не включать в нее положение о светском характере государства, вызывает ожесточенные дебаты. А вот что делать с расплодившейся реформистской молодежью, отторгнутой общинным миром, старейшинами и марабутами и взращенной на радикальных проповедях, не знает никто.
В Гамбии который месяц неспокойно. Свергнутый в 2017 г. диктатор Яйя Джамме хочет вернуться на родину. Новые власти считают его преступником, международное сообщество - тираном, пострадавшие от его режима - насильником и убийцей, а некоторые граждане - чуть ли не святым. Сменивший же Джамме в 2017 г. лондонский охранник Адама Барроу, несмотря на обещание покинуть пост спустя три года, уходить отказался, бросил на недовольных полицию и вывел сторонников на улицы. Исход столкновения трех политических сил непредсказуем, и только эпидемия коронавируса временно заморозила жаркие политические баталии.
Приход к власти военных, особенно младших офицеров, "милитариата", редко заканчивается благополучно. Время военных переворотов уходит навсегда. Захвативший власть в июле 1994 г. амбициозный 29-летний младший лейтенант Яйя Джамме попытался обратить историю вспять. Пообещав "новую эру свободы, прогресса и демократии", в конце концов он развел в своей крошечной сонной стране эталонный маразм с набором всех хрестоматийных клише - от люксового автопарка до эскадронов смерти.
Эксцентричный самодур сменил мундир на белоснежное бубу, скипетр, четки и Коран, начал "исцелять" граждан от СПИДа и астмы, утверждал, что магическая сила, унаследованная от отца-марабута, делает его всесильным и неуязвимым, а в 2016 г. заявил, что будет править миллиард лет, если на то будет воля Аллаха. Попутно Джамме пообещал отрезать головы геям, а в 2015 г. провозгласил страну "исламским государством".
Правление Яйя Джамме так и осталось бы карикатурным и трагикомичным эпизодом, если бы не одно но. Джамме запустил мощную исламизацию страны. Выходец из нетитульного народа отчаянно желал понравиться мусульманам-мандинка, а после переворота от него отвернулся Запад, поэтому Джамме обратился к странам Залива. Сомнамбулический "черный ислам" марабутов потеснили агрессивные ближневосточные проповедники. Джамме понастроил мечетей, украсил улицы цитатами из Корана, окружил себя воспитанниками ваххабитов Эр-Рияда, сделав одного из них - имама Фатти - своим личным духовным наставником. А заодно женился на дочери марокканского проповедника - "чистой" (то есть арабской крови, по мнению гамбийцев) мусульманке. По пятницам же по национальному ТВ из года в год крутили проповеди с сильным антиамериканским уклоном, подозрительно напоминавшие копипасты с бен Ладена.
Внизу же, среди городской молодежи, начал набирать силу местный филиал запрещенного в ряде стран "Джамаата Таблиг", на улицах замелькали женщины в парандже и мужчины в коротких штанах и с отбитыми в молитвах лбами. Что интересно, на митингах за возвращение Яйя Джамме довольно много молодежи и особенно - женщин, одетых вполне по-светски или традиционно, хотя их скороговорную речь на языке мандинка раз за разом взрывают триггерные для белого человека арабские ритуальные восклицания типа "машалла". Неслучайно, кстати, mashalas стало здесь прозвищем юных неофитов "Джамаата Таблиг" и всех молодых радикалов.
В общем, цирк давно уехал, но Гамбия в растерянности и по-прежнему не знает, что делать с наследием исламистской диктатуры. Ряд политиков, кстати, умело пользуется накопленным страной символическим капиталом для продвижения имиджа Гамбии как защитницы мусульман (чего стоит один только иск Мьянме в Суд ООН по поводу рохинджа).
Но в стране давно назрела потребность в новой конституции, однако животрепещущий вопрос, включать или не включать в нее положение о светском характере государства, вызывает ожесточенные дебаты. А вот что делать с расплодившейся реформистской молодежью, отторгнутой общинным миром, старейшинами и марабутами и взращенной на радикальных проповедях, не знает никто.