Донской Казак

Победа с отложенными последствиями    
Азовская эпопея донских казаков
 
 
1.  В день 26 сентября (6 октября по григорианскому календарю) 1641 года произошло событие, которое современникам могло показаться почти невероятным. Османская армия, пришедшая вернуть ранее утраченную крепость Азов, сняла осаду и отступила от города.
2.  Османы взяли под контроль Тану, генуэзско-венецианскую факторию в устье Дона в 1475 году, через 22 года после покорения Константинополя (это было сделано в правление Мехмеда II Фатиха, 1432-1481). После этого Азов (Азак) стал одним из самых северных пунктов прямого управления Оттоманской империи. Но вскоре она столкнулась с встречным потоком. На русских окраинах в Диком поле появились донские казаки. «Русы из края войны» так именовали их документы времен султана Сулеймана Кануни (1494-1566). Началось многовековое противостояние в приазовском фронтире. В середине 70-х гг. XVI века (датировки разнятся) донские казаки под предводительством Михаила Черкашенина (? -1581) захватили посад Тапракалов /Топрак-Кале, внешнюю, «земляную» часть укреплений крепости.
3. Но пик противостояния между донцами и османами пришелся на 30-40е гг. XVII столетия. В 1637 году Азов был полностью взят «степными рыцарями». Объем краткого комментарии не позволяет полностью раскрыть эту историю. Очень рекомендую моим читателям 4 повести Азовского осадного цикла. Авторами их были донские казаки (с наибольшей вероятностью известно имя Федора Порошина). Чтение текстов позволяет нам с ходу расстаться с упрощенным представлением о казачестве как о сборище полуграмотных гуляк. Сцены с взятием и защитой Азова стилистически будто бы воспроизводят иерусалимские эпопеи. Но только с «русскою душой».
4.   В 1641 году османы пришли с мощным войском взять реванш за утраченную твердыню в устье Дона. Командовал ими Дели Хусейн-паша (1610-1659). К этому моменту он уже показал себя в Ереванском походе (1635), участвовал во взятии Багдада (1638), служил бейлербеем (губернатором) в Египте, мухафизом (командующим военным гарнизоном) Очакова. Забегая вперед, у него будет еще и успешная кампания на Крите и губернаторство в Румелии).  Однако и такой искусный военачальник, как Хусейн не смог вернуть Азак под власть Падишаха Блистательной Порты. Казаки выстояли!
5. Сегодня подвиг донцов легко описать языком государственной военной истории: защитники крепости, гарнизон, победа над османской армией. Но современники видели ситуацию сложнее. В документах XVII века казаков могли именовать «ворами», «татями», разбойниками, а московские государи, получая многочисленные жалобы от турецких султанов, крымских или ногайских ханов, зачастую аттестовали их совсем не как верных слуг русского царя. И сами казаки в одной из «азовских повестей» так характеризовали себя: «Отбегаем мы ис того государства Московского из работы вечныя, ис холопства неволного…» При этом в отличие от своих соседей и частых союзников-запорожцев донские казаки никогда не вступали в военно-политические альянсы с Крымским ханством или польским королем. У донцов главным государственным партнером оставалась Москва, хотя отношения с царской властью долго строились на своеобразном компромиссе между службой государю и сохранением казачьей вольности. «Руби меня татарская сабля, да не секи боярская плеть!»
6. Между тем, победа казаков в 1641 году имела неоднозначные последствия. Азов был разрушен, казачий гарнизон истощен, новая осада была неминуемой. Без помощи большой России удерживать крепость долго было невозможно. Во многом героическая эпопея донцов в 1637-1642 гг. ускорила их инкорпорирование в состав Московского государства (а затем и Российской империи). В 1642 году вопрос об Азове обсуждал Земский собор. Решение оказалось прагматичным: крепость не принимать. Казакам пришлось покинуть город. Османы вернулись и вновь закрепились в Азове. Но Азовское сидение показало, что южное направление становится для России стратегическим. Вопрос о выходе к Азовскому и Черному морям уже невозможно было считать второстепенным. Он будет возвращаться снова и снова - в русско-турецких войнах от Азовских походов 1695-1696 гг. до «времен очаковских и покоренья Крыма».

Южная столица
Ростовский юбилей

1. У Ростова-на-Дону три дня рождения. Его историю ведут и от Темерницкой таможни, основанной указом Елизаветы Петровны (1709-1762), и от закладки крепости св. Димитрия Ростовского, и от официального присвоения Ростову статуса города (с одновременным переводом туда уездных учреждений и присутственных мест из соседнего Таганрога). В первом случае точкой отсчета будет 15 (26) декабря 1749 года, во втором- 23 сентября (4 октября) 1761 года, в третьем – 17 (29) августа 1806 года. Таким образом, две даты из трех, перечисленных выше, в этом году юбилейные.
2. Такая тройственность происхождения весьма показательна. Ростова-на-Дону интересен тем, что его историю трудно свести к одной традиции. Это и торговый город (елизаветинский указ прямо предусматривал торговлю донских казаков с приезжими греками, турками и армянами), и военный форпост (построенный выдающимся русским инженером немецкого происхождения Александром Ригельманом (1720-1789) и службой в которой в качестве командира Кубанского корпуса отметился сам Александр Суворов (1729-1800)), крупный промышленный и транспортный узел, с начала ХХ века еще и важный академический центр. Город, сыгравший особую роль в преобразовании огромных просторов Дикого поля в процветающий имперский (а потом и советский) Юг. «Южный Чикаго», «приазовский Ливерпуль». Впрочем, в тяжелые годы внутренних и внешних смут, будь то гражданская, Великая Отечественная, или нынешняя трансформация миропорядка, Ростов снова превращался в ключевой военно-политический форпост на южных рубежах страны.
3. «Конвенциональная мудрость» нарекает Ростов-на-Дону «воротами Северного Кавказа» (реже его также именуют «воротами на Донбасс»). Выдающийся советский и российский историк академик Юрий Поляков (1921-2012) скептически относился к такому титулу, полагая, что ворота можно открывать и закрывать, тогда как Ростов был (да и остается по-прежнему) своеобразным южнороссийким «тиглем», территорией контакта и взаимопроникновения разных народов и культур.
4. Часто Ростов называют «казачьим». Это не совсем так, «южная столица» вошла в состав Области войска Донского относительно поздно, только в 1887 году. Но в сегодняшней черте города находятся две казачьи станицы Нижне-Гниловская и Александровская. Но и до «русской Смуты» 1917 года Ростов успел побывать окружной столицей казачьего войска. У Города есть и армянский колорит. В его состав вошла Новая Нахичевань или Нахичевань-на-Дону, основанная в 1779 году и просуществовавшая как отдельный город бел малого полтора столетия). При монастыре Сурб-Хач (Святой крест) действовали духовное образование и типография, одна из первых на Юге России. В начале ХХ века Ростов был одним из ключевых центров Хабада после того как пятый Любавичский Ребе Шолом-Довбер Шнеерсон/Рашаб (1860-1920) покинул Любавичи в годы Первой мировой войны и перебрался на Дон. Место его могилы для хасидов до сих пор имеет особое символическое значение. Польский след менее заметен в современном облике города, но исторически он важен. В конце XIX века вокруг ростовского католического прихода святого Станислава также сложилась развитая общественная среда (действовали приходское училище и Римско-католическое благотворительное общество с библиотекой-читальней).
5. Но главное наследие Ростова - не механическая сумма разных национальных культур. Это опыт города, где разные традиции постоянно переходили границы своих общин, составляя уникальную донскую амальгаму. Здесь казачья степь встречалась с армянской Нахичеванью, еврейской интеллектуальной и предпринимательской средой, польско-католической общественной культурой. Именно из такого взаимодействия и возник характер Ростова - торгового, свободного, резкого, артистического города. В то же время готового в трудные дни испытаний постоять и за себя, и за большую Россию.
6. В день 23 сентября (4 октября) 1761 года, 265 лет назад всей этой «цветущей сложности» еще предстояло расцвести. Но уже тогда было понятно, что земля для этого благодатная...Genius loci

Съезд партии «Ени Азербайджан»: политическое значение за рамками лозунгов
 
1. С советских времен у исследователей-гуманитариев выработался определенный рефлекс- негативная реакция на всякие дискуссии о съездах и пленумах правящей партии. Многим они казались образчиками оголтелой пропаганды, далекой от реальности и насущных потребностей общества. Во многом, конечно, так и было, хотя и не во всем! Между тем, перефразируя одного известного политика, других государственных деятелей и иных институтов в тогдашнем СССР не было. Но в оценке их доминировали две крайности: безудержная апологетика и столь же безудержное разоблачение. Не было главного- понимания.
2.   Попробуем обратиться к этой медианной аналитической линии при рассмотрении очередного, восьмого по счету съезда правящей азербайджанской партии «Ени/Новый Азербайджан». В ноябре будущего года эта структура отметит свой 35-летний юбилей. Сегодня это выглядит, как фантастика, но в 1992 году создаваемая партия была фактически оппозиционной. Ее учредительный съезд прошел в Нахичевани, а не в Баку, а возглавил ее Гейдар Алиев (1923-2003), на тот момент глава Междлиса Нахичеванской автономии. В столице Азербайджана в то время хозяйничал Народный фронт. И до президентсва Алиеву-старшему еще надо было пройти нелегкий путь.
3.     «Ени Азербайджан» возникла в условиях идеологического вакуума. После «черного января-1990» в республике прошла массовая низовая декоммунизация (аккуратно поддержанная и в верхах), прозападные (тогда их предпочитали называть («демократическими») идеи были слишком слабы, в лучшем случае их глашатаи были бэк-вокалом у радикальных националистов. Каковы за неполный год пребывания во власти успели доказать свою полную некомпетентность и несостоятельность.
4.   С того времени много воды утекло. В республике сформировалась особая модель правления, в которой роль Семьи играет далеко не последнюю роль. На III партсъезде Ильхам Алиев вслед за президентской должностью получил и пост главы «Ени Азербайджан».
5.  Нынешний VIII съезд правящей партии, стартовавший 2 октября 2026 года в Баку, имеет значение не только и не столько как очередное партийное мероприятие, а как институциональная точка фиксации изменений, произошедших в Азербайджане после предыдущего съезда 2021 года. Согласно уставу партии, съезд созывается не реже одного раза в пять лет; нынешний форум является очередным, а не внеочередным. В нем участвуют 960 делегатов, избранных местными организациями партии. Главное отличие нынешнего форума от предыдущего задается самим политическим контекстом. VII съезд состоялся в марте 2021 года, спустя всего несколько месяцев после Второй Карабахской войны. VIII съезд впервые проходит уже после восстановления Азербайджаном контроля над всей международно признанной территорией страны и заявленного руководством полного суверенитета.
6.  Именно эту смену исторического контекста Ильхам Алиев особо выделил в выступлении на октябрьском съезде.  Таким образом де-факто мы видим два важных тренда: адаптация партийной повестки к постконфликтному периоду (естественно, как его понимают в Баку) и необходимость налаживания настроек с между государственным управлением и партийной системой. «Ени Азербайджан» - это не просто крупнейшая парламентская политическая организация: ее председателем является президент. Поэтому кадровые и организационные решения съезда имеют значение большее, чем просто внутрипартийная жизнь.
7. Таким образом, политическое значение VIII съезда лучше оценивать не по количеству лозунгов о достижениях, а по четырем наблюдаемым параметрам: изменениям в руководящих органах партии; новым программным акцентам после завершения этно-территориального конфликта в его прежней форме; роли региональных партийных структур; и тому, какие социально-экономические и внешнеполитические задачи будут обозначены как приоритетные на следующие пять лет. Пока съезд еще идет и публикуются первые сообщения о выступлениях, окончательные выводы о кадровых решениях и утвержденной политической линии преждевременны. Наберемся терпения, дождемся окончания работы форума.

Патриаршая дипломатия в контексте российско-грузинских отношений

1. В последний день сентября Католикос-Патриарх всея Грузии Шио III принял представительную делегацию Московского патриархата. Ее возглавлял Митрополит Волоколамский Антоний (в миру Антон Юрьевич Севрюк). Начиная с 7 июня 2022 года, он также руководит Отделом внешних церковных (ОВЦС) Московской патриархии.
2. Почему этот визит представляет значительный интерес? О нормализации отношений между Грузией и Россией сегодня говорят многие и охотно. Эта медиа-обстановка, на первый взгляд, выдает нам безошибочную подсказку. Однако, есть много нюансов, которые дают более объемное понимание российско-грузинского межцерковного диалога.
3. Одним из главных вопросов повестки визита было обсуждение ситуации в Абхазии и в Южной Осетии (грузинская сторона по-прежнему предпочитает говорить о «Цхинвальском регионе»). Иерархи Грузинской православной церкви (ГПЦ) характеризуют положение дел в двух республиках как «незаживающую рану».
4. Суть проблемы в том, что ГПЦ считает Абхазию и Южную Осетию частью своей канонической территории, тогда как фактическая церковная жизнь там после конфликтов 1990-х годов развивается отдельно от Тбилиси. Позиция Грузинского патриархата состоит в том, что церковная юрисдикция над этими территориями сохраняется за ним, независимо от политического контроля. Московский патриархат официально не присоединил эти территории к Русской православной церкви (РПЦ). Его публичная позиция на протяжении многих лет формулируется так: изменение государственных границ само по себе не должно автоматически менять церковные границы. Москва поэтому продолжает признавать Абхазию и Южную Осетию канонической территорией ГПЦ, несмотря на политическое признание Россией этих территорий как независимых государств.
5. Это «особое мнение» Московской патриархии позволяет продолжать межцерковный диалог. Достаточно сказать, что прежний Католикос-Патриарх Илия II (1933-2026) после «пятидневной войны» 2008 года посещал нашу страну 5 раз! И программы его визитов включали не только встречи с предстоятелем РПЦ, но и высшими руководителями Российского государства. Он всегда четко и последовательно поддерживал линию на диалог с Москвой.
6. Сегодня абхазская тема для ГПЦ заметна актуализировалась. После интронизации Шио III 12 мая 2026 года новый предстоятель официально именуется не только Католикосом-Патриархом всея Грузии и архиепископом Мцхета-Тбилиси, но и митрополитом Бичвинты и Цхум-Абхазии. То есть речь не просто об исторической претензии Тбилиси: абхазская кафедра включена непосредственно в титул нового предстоятеля. При этом реального административного контроля ГПЦ над основной частью церковной жизни в Абхазии нет. Новому предстоятелю после ухода его харизматического предшественника крайне важно показать и клирикам, и мирянам, что он не просто обычный преемник. Отсюда и рост патриотической риторики. И не только на абхазском направлении. От МИД Азербайджана не так давно Патриархии ГПЦ уже была показана «желтая карточка», потребовавшая дипломатической помощи со стороны премьер-министра Ираклия Кобахидзе.
7. «Русская Церковь неизменно подтверждала и свою позицию по вопросу о канонической территории Грузинской Церкви в отношении Абхазии и Южной Осетии, и свою готовность “способствовать установлению диалога между заинтересованными сторонами”…» - прямая цитата с веб-сайта Московской Патриархии. При этом руководство РПЦ не живет иллюзиями, видя реальные «изменения на земле». И регулярно заявляет о необходимости искать временные формы пастырского устройства для местного православного населения, не меняя официально канонических границ. В Абхазии ситуация дополнительно осложняется тем, что существуют две местные православные группы, претендующие на церковную самостоятельность.
8. Встреча в Тбилиси, конечно, не сняла остроту всех имеющихся проблем. Но она показала, во-первых, интерес к продолжению межцерковного диалога (по факту он является и частью межнационального в широком смысле этого слова), во-вторых, наличие переговорной гибкости, чему нужно учиться и светским дипломатам.

Призрак импичмента над Молдовой
 
1. Слово произнесено! Оппозиционные фракции в молдавском парламенте объявили о начале процедуры импичмента президента Майи Санду. В поддержку этой инициативы выступили Партии развития и объединения Молдовы (ПРОМ), Компартия (ПКРМ), социалисты, «Альтернатива», «Наша партия» и «Демократия-дома». Всего 46 депутатов поставили свои подписи. Проект зарегистрирован в парламенте. Такова вкратце фактическая канва. Разберем возможные последствия!
2.  Но перед этим сделаем две важные оговорки. Президент Майя Санду вне всякого сомнения - последовательный противник России. Однако это не дает оснований (по крайней мере, здесь и сейчас) для безосновательного wishful thinking и шапкозакидательских прогнозов о скором конце антироссийской власти в Молдавии.
3. Итак, инициативу об отрешении Санду от должности подписали 46 из 101 депутатов. Это - вся парламентская оппозиция в нынешнем составе парламента. Но это менее половины наличного депутатского корпуса. Юридически речь может идти пока только о запуске процедуры, а не об импичменте как свершившемся факте. По статье 89 Конституции Молдавии предложение о приостановлении полномочий президента могут внести минимум 1/3 депутатов (34 человека). Однако для фактического отстранения главы республики парламент должен дать 2/3 голосов, то есть минимум 68 из 101. Если 68 голосов будут получены, в течение 30 дней должен состояться общенациональный референдум об отставке президента.
4.  В чем же загвоздка? У подписавших инициативу сейчас 46 голосов, а до конституционного порога не хватает 22. На забываем, что правящая пропрезидентская партия на прошлогодних парламентских выборах завоевала 55 мандатов, тогда как остальные оппозиционные объединения вместе только 46. Сейчас мы вынесем за скобки идеологические и личностные противоречия в рядах оппонентов власти. За истекший год она их (и не только политиков, но и обывателей) сильно «достала».  По словам одного из фронтменов импичмента экс-премьера и лидера ПРОМ Иона Кику, «президент присвоила полномочия, принадлежащие другим органам власти, а ее правительство нарушило принцип разделения властей».
5. Обличительный пафос оппозиционеров понятен! Но это вряд ли поможет им в плане ресурсов. Разве только надеяться на раскол внутри правящей партии. Но она вряд ли добровольно совершит политический суицид.
6.  Таким образом, реальные последствия «инициативы 46» на нынешней стадии в основном политические, а не институциональные. Санду сохраняет полномочия; правительство не отправляется в отставку, парламент продолжает работу, внешняя и внутренняя политика автоматически не меняются. Президентура уже заявила, что Санду «продолжит исполнять полученный от избирателей мандат». При этом инициатива оппонентов главы республики создает несколько вполне осязаемых эффектов. Во-первых, обвинения оппозиции (вмешательство в работу других ветвей власти, нарушение политической нейтральности, вопросы вокруг судебной системы, выборов, гражданства и других президентских полномочий) становятся легитимной частью парламентской (и общеполитической) дискуссии. Во-вторых, инициатива демонстрирует, что все 46 оппозиционных депутатов смогли выступить совместно по одному вопросу. Если так, то теоретически и по другим темам они в состоянии объединиться. Тревожный звоночек для власти! Ведь парламентская борьба на одной инициативе не заканчивается. Кризисы выстроились в очередь в спектре от энергетики до гидрологии (обмеление Днестра), не говоря уже об аграрной сфере. Значит будут и темы, где себя проявить! Не забудем про выборы в Гагаузии и в Приднестровье, намеченные на последние два месяца 2026 года.
7.  Суммируем сказанное. Шансы на импичмент «здесь и сейчас» практически нулевые. Но если смотреть на перспективу и научиться преодолевать имеющиеся разночтения ради общей стратегической цели, то нынешняя инициатива оппозиции может стать важным лыком в строку будущей политической борьбы за Молдавию.

Россия в Грузии и Грузия в России

1.В день 12 сентября (что соответствует 24 сентября по григорианскому календарю) 1801 года, 225 лет назад был обнародован манифест Государя императора Александра Благословенного (1777-1825) «Об учреждении внутреннего в Грузии управления». Данный документ подтверждал правомочность решения, принятого еще батюшкой Александра, императором Павлом I (1754-1801) 18 (30) января 1801. Плодов этого труда ему не дано было увидеть, так как вскоре после принятия «грузинского» манифеста «бедный Павел» скончался «апоплексическим ударом»…
2. Сразу оговоримся, в тогдашних реалиях речь шла не о Грузии в границах будущей ГССР, а, прежде всего, о Картли-Кахетинском царстве. Еще Георгиевский трактат 1783 года поставил Картли-Кахетию под российское покровительство. Через 18 лет процесс ее инкорпорирования вышел на качественно иной уровень.
3. До сих пор историки спорят о том, что это было. Немного упрощая, российский нарратив делает акцент на «спасении» и «присоединении по просьбе». Историография Грузии постсоветского времени оценивает комплекс решений 225-летней давности как акт ликвидации самостоятельной государственности.
4. Стоит заметить, что последний царь Картли-Кахетии Георгий XII (1746-1800) действительно стремился к существенно более тесной связи с Россией и был готов ограничить свои полномочия ради российского покровительства. Но есть сомнения в том, что в канун своего ухода в мир иной он желал полной ликвидации субъектности вверенного ему царства царства.
5. Как бы то ни было, наследник Георгия XII Давид Багратиони (1767-1819) не был утвержден царем, вместо династической монархии возникло непосредственно подчиненное Петербургу управление. Что, впрочем, не помешало несостоявшемуся царю стать кодификатором, издателем и переводчиком памятников грузинского права… под сенью Сената Российской империи.
6. Комплекс решений 225-летней давности коренным образом изменили статус-кво на Кавказе. Российская власть получила устойчивый плацдарм к югу от Главного Кавказского хребта. За Восточной Грузией последовало дальнейшее распространение российского контроля на другие закавказские владения.
7. Дальше началось формирование интереснейшего (и далеко не единственного) парадокса в российской имперской и грузинской национальной истории. Вслед за Картли-Кахетией «за гранью дружеских штыков» оказались Мегрелия (процесс шел с 1804 по 1860-е гг.) Имеретия (1810), Джавахетия (1829), Сванетия (1830-1860-е гг.), Аджария (1878). Конечно, имперский Петербург делал эти присоединения не ради грузинского национального дела. Он руководствовался державными интересами, расчетами и логикой. Но де-факто, освобождая эти территории от османского и персидского владычества, он «собирал их», формируя, среди прочего и «воображаемую географию» будущей Грузии как национального государства. Илья Чавчавадзе (1837-1907) «iconic figure» грузинского национализма справедливо указывал на то, что именно «в шестидесятые годы [XIX века] вновь засияло забытое слово „Мамули“ во всем своем великом значении». По-грузински слово «отец» звучит как «мама», «Мамули» - Отечество. Чавчавадзе противопоставлял «Мамули», как «общий дом» «отдельным поместьям». Непраздный вопрос, засияло ли бы это слово, не добудь русский штык Джавахети и Батуми, и не затверди в многочисленных трактатах от Адрианополя до Берлина российский дипломат все эти территориальные приращения.
8. Еще раз, никакого альтруизма в действиях империи не было! Прагматика, прежде всего! Но объективно-прогрессивная роль имперского (как, впрочем, затем и советского проекта, хотя это совсем другая история) в грузинском кейсе видна. К слову сказать, Илья Чавчавадзе (называемый в Грузии также Праведным) имел в своем CV и службу мирового судьи, и члена Госсовета империи Российской. Архитекторы «первой республики» Ной (Ноэ) Жордания (1860-1953), Ираклий Церетели (1881-1959), Николай (Карло) Чхеидзе (1664-1926) начинали свою карьеру как депутаты имперской Государственной думы и видные лидеры общероссийской социал-демократии. Крайний в этом ряду так успел еще и поруководить Петросоветом с 27 февраля (12 марта) по 6 (19) сентября 1917 года.

Прошлое как фактор настоящего в грузино-азербайджанских отношениях

1. МИД Азербайджана 25 сентября выступил с довольно жестким заявлением. На этот раз объектами критики стали не политики, дипломаты или журналисты. Азербайджанское министерство обратило свой критический пафос в адрес Патриархии Грузинской православной церкви (ГПЦ).
2. За день до сигнала из Баку Патриархия публично выразила свою обеспокоенность по поводу работ на территории церкви святого Георгия, расположенного в Гахском районе Азербайджана. Впрочем, в этом выступлении имелись свои нюансы. Храм был назван «важным памятником грузинского духовного и культурного наследия» (иерархи ГПЦ даже употребили выражение «историческая Эрети»). Саму же церковь в Грузии называют Курмухской, тогда как в Азербайджане о ней говорят, как о храме Кюрмюк. Патриархия также заявила о необходимости привлечь грузинских экспертов к археологическим или реставрационным работам на территории культового объекта.
3. Что же так категорически не устроило Баку? МИД Азербайджана заявил, что использование названий для географических и исторических топонимов на азербайджанской территории иначе, чем принято в этой стране, неприемлемо. Сами же подходы Патриархии были оценены, как содержащие элементы «территориальных претензий». Не обошлось в этом споре и без упоминаний Армении, хотя в данном конкретном случае «армянского следа» вроде бы и не наблюдалось. Но согласно оценке МИД Азербайджана, «Патриархии Грузии не рекомендуется повторять известные подходы Армянской церкви и следовать ее примеру», так как все исторические памятники на территории прикаспийской республики «являются неотъемлемой частью национального наследия азербайджанского народа и государства».
4. Отношения между Тбилиси и Баку и сами лидеры двух кавказских республик, и внешние наблюдатели традиционно оценивают, как взаимовыгодные и уважительные. Их оценивают даже как стратегическое взаимодействие, учитывая глубокую вовлеченность двух стран в совместные инфраструктурные проекты («Баку-Тбилиси-Эрзерум», «Баку-Тбилиси-Джейхан», «Баку-Ахалкалаки-Тбилиси-Карс»), а также их военное и политическое сотрудничество. Добавим к этому и их общие «завязки» с Турцией. Не забудем и про фактор многолетней борьбы за территориальную целостность. Вот и азербайджанский МИД в своем заявлении от 25-09-2026 про это недвусмысленно напомнил: «Азербайджан всегда уважал территориальную целостность и суверенитет Грузии. Такое же отношение грузинской стороны к территориальной целостности и суверенитету Азербайджана составляет одну из важнейших основ стратегического партнерства между нашими странами…»
5. Откуда же такая резкость в оценках? Заметим, таковая возникает не впервые! Часть грузино-азербайджанской границы до сих пор окончательно не делимитирована. Самый известный спорный участок проходит через монастырский комплекс Давид-Гареджи, который имеет большое религиозное и историческое значение для Грузии. Азербайджан, в свою очередь, связывает этот объект с наследием Кавказской Албании и называет его Кешикчидаг. Нынешний спор о Кюрмюке/ «наследии Эрети» тоже отсылает нас и к борьбе за «албанское наследие», и к упоминаниям о Гишско-Курмухской епархии. Разные версии прошлого, упирающиеся в вопрос о первенстве и первородстве.
6. После десятилетий борьбы за Карабах (включая не только военные, но и историографические фронты) Баку пытается погасить всякие споры о «культурном наследии» в зародыше, опасаясь возможной политизации архитектуры и археологии в будущем. На правах победителя эта задача решается намного легче. Притом в отношениях не только с Ереваном! Что же касается Патриархии ГПЦ, то после ухода из жизни харизматического Илии II (1933-2026), ее церковным иерархам крайне важна дополнительная легитимность. Как следствие, столкновение косы с камнем. Вряд ли, впрочем, желаемое и ожидаемое.
7. Сегодня ни Баку, ни Тбилиси не заинтересованы в разжигании страстей. Вот и Ильхам Алиев поздравил с 48-летием (25 сентября) Ираклия Кобахидзе, несмотря на возникшие разночтения. Две соседние страны слишком многое связывает! В то же время споры об интерпретациях прошлого способны вызвать и в Грузии, и в Азербайджане острые эмоции.

Борьба за Эчмиадзин: церковная реформа или кампания за контроль светской власти над церковью?
                       
1. В день 24 сентября 2026 года Центр общественных связей и информации аппарата правительства Армении опубликовал доклад (на армянском языке это 74 страницы, в англоязычной версии - 68), посвященный текущему состоянию государственно-конфессиональных отношений в этой стране. Полное название представленного текста «О кризисе, возникшем в Церкви в результате действий фактического главы Армянской Апостольской Святой Церкви и ряда представителей высшего духовенства, и о путях его разрешения».
2.  Немного политологического источниковедения. Начнем с «внешней критики». Во-первых, правительство Армении сразу, с места в карьер определяет предстоятеля Армянской Апостольской церкви (ААЦ) Гарегина II, как «де-факто главу» религиозной структуры. Власти недвусмысленно ставят своей целью отстранение действующего Католикоса. Во-вторых, доклад предваряется важным разъяснением: «Подготовка настоящего доклада обусловлена ​​Программой правительства Республики Армения на 2026–2031 годы и была осуществлена ​​по поручению премьер-министра Республики Армения. Жанр понятен, перед нами не научное изыскание, не журналистское расследование, а политически значимый документ. В нем «цели ясны, задачи определены». В своем нынешнем виде ААЦ не устраивает армянские власти!
3. От внешней переходим к «внутренней критике» источника. В докладе сформулированы 16 групп претензий. Среди них: нарушения обета безбрачия и отсутствие дисциплинарной ответственности; преследование и лишение сана отдельных священнослужителей; непрозрачность финансов; назначения по родственным связям; политизация церковной деятельности и предполагаемое внешнее влияние и ряд других обвинений. В «конструктивной части» представленного материала (это раздел 3 доклада «Предлагаемые решения» описывается пятиэтапная схема реформы: создание координационной группы по реформе ААЦ; отставка нынешнего Католикоса; избрание местоблюстителя, который должен подготовить Национально-церковное собрание; аудит имущества и финансов, и новые уставные документы; принятие устава; созыв Национально-церковного собрания и избрание нового предстоятеля.
4.    Документ, конечно же, декларирует принцип разделения Церкви и государства. Согласно тексту, реформу должна проводить сама Церковь через духовенство и верующих, а государство должно «действовать только в пределах своих конституционных и законодательных полномочий». Непраздный вопрос, а разве реформа ААЦ уже прерогатива светской власти? Ведь именно ей нужны эти преобразования, она их инициирует, а не церковный клир. Более того, Эчмиадзин характеризует действия правительства Армении, как вмешательство в автономию Церкви. Эта позиция была официально изложена еще 26 августа и подтверждена на заседании Верховного духовного Совета ААЦ 15–17 сентября.
5.  Армянская Апостольская церковь не единожды в своей истории переживала и политический прессинг, и репрессии. Но одно дело, когда с ней боролись иноверные (и иноэтничные) государства (Османская империя) или власти, поставившие атеизм в качестве идеологической основы (СССР). Или имперские структуры, опасавшиеся ее нелояльности (Российская империя конфисковала имущество ААЦ 12 июня 1903 года, но уже 1 августа 1905 года от этой меры отказалась). Сегодня с ААЦ ведет борьбу уже армянская государственная власть, а не разномастные империалисты и атеисты.
6.    Причины такого давления очевидны. ААЦ иначе видит армянскую национальную идентичность и государственность, она не готова в полном объеме к «декарабахизации» и признанию «Реальной Армении» как основы нациестроительства. ААЦ исторически была не просто религиозной организацией, но одним из главных носителей армянской идентичности в условиях столь нелюбимой Пашиняном «исторической Армении». Из ее рядов время от времени выходят оппозиционеры (см. опыт борьбы архиепископа Баграта Галстаняна). И, в конце концов, она сохраняет определенную автономию, что в контексте процессов внутриполитической гомогенизации сильно выбивается из общего ряда.

Между полями

1. Правительство Армении в поствыборный период продолжает наполнять содержанием то, что оно определяет, как «диверсификацию» международных контактов. Старые схемы союзнического взаимодействия сданы в архив, новые реализуются на наших глазах.
2. В этом контексте стоит обратить внимание на две встречи Никола Пашиняна на полях 81-й сессии Генассамблеи ООН в Нью-Йорке – с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом 23 сентября и с президентом Ирана Масудом Пезешкианом 24 сентября 2026 года. Два этих события хорошо «подсвечивают» две разные линии внешней политики Армении в ее «ближнем зарубежье».
3. Здесь главное не протокол и не следование за политкорректно округлыми фразами, а содержательная сторона. Зафиксируем, прежде всего, определенную асимметрию переговорной повестки. В ходе встречи Пашиняна с Эрдоганом TRIPP/ «Маршрут Трампа» был прямо увязан с разблокированием коммуникаций и армяно-турецкой нормализацией. В переговорах армянского премьера с Пезешкианом все выглядит намного осторожнее. Торговля, экономическое сотрудничество, мир и стабильность; TRIPP отдельно не назван. Недавно посол ИРИ в Ереване Халил Ширголами обозначил иранские «красные линии». В Нью-Йорке стороны решили «не нагнетать».
4. Две встречи «на полях» показывают разные геоэкономические направления. В турецком треке центральным становится направление Армения-Турция-Азербайджан и более широкие восточно-западные коммуникации. В иранском треке речь идет о движении по линии Армения-Иран и северо-южных коммуникациях (Персидский залив-Черное море). Дело за малым. Как это все совместить? Пашинян заявил концепцию «сбалансированной и балансирующей» внешней политики. Наверное, обладай Ереван ресурсами и возможностями Вашингтона или Пекина, имело бы смысл обсудить алгоритмы балансирования. Но при отсутствии оных от Армении будут требовать «определенности». И не только со свойственной Москве прямотой, но с характерными персидскими тонкими намеками на «толстые обстоятельства».
5. Как бы то ни было, правительство Армении предпочитает «гнуть свою линию». Две встречи в Нью-Йорке понадобились Пашиняну для того, чтобы показать: Турция для него не против Ирана, как и Иран- не против Турции. С Анкарой Ереван пытается создать то, чего десятилетиями практически не существовало. С Тегераном задача обратная: сохранить уже существующую связь и расширять ее, одновременно убеждая партнера, что новая транспортная архитектура Южного Кавказа не подрывает армяно-иранскую границу и сложившиеся маршруты. См. тезис выше про комментарий посла ИРИ в Ереване.
6. Выводы. Наиболее показательные индикаторы- это, все же, не новые заявления лидеров сами по себе, а практические шаги. Будет ли реально открыта армяно-турецкая граница, когда заработает железная дорога Карс-Гюмри, как будет реализовываться TRIPP и какую публичную позицию по его конкретным параметрам займет Тегеран? Политически ИРИ пока что ставит перспективы «Маршрута Трампа» в зависимость от конкретных условий его реализации. Ответы на эти вопросы покажут, удастся ли Еревану совместить прорывы на турецком направлении с отношениями с Ираном. В паре ЕС-ЕАЭС пока что получается не слишком хорошо!

Независимость без иллюзий: тридцатипятилетний опыт Армении

1. В день 21 сентября, 35 лет назад состоялся референдум о независимости Армении. 99,5 % избирателей (при явке 95%) проголосовали за национально-государственную самостоятельность республики. Эти результаты были достигнуты в ходе реального волеизъявления, а не прочих разных «хороводов», «круизов», «каруселей», вбросов и иных «креативных технологий» по корректировке народного мнения. Забегая вперед скажем: в последующие годы армянские общество и политикум будут постоянно разделяться по вопросам внутри-и-внешнеполитической повестки. Но в сентябре 1991 года они были едины. В истории АрмССР («второй республики») была поставлена точка. Открывались новые страницы. Далеко не все из них станут светлыми. И если говорить о первых годах независимости, то не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова.
2. Армения стала единственной союзной республикой, которая последовательно инициировала выход из СССР по процедуре, предусмотренной советским законом от 3 апреля 1990 года. Верховный Совет республики заранее назначил референдум и выдержал формально установленный шестимесячный срок. Полностью завершить предусмотренную этим законом процедуру было невозможно, сам Советский Союз прекратил свое существование, как «субъект международного права и геополитическая реальность».
3. В отличие от прибалтийских республик или Грузии, поднявших на щит лозунги борьбы против «советской империи», армянские национальные интенции в позднесоветское время развивались, прежде всего, как борьба за права соплеменников из Нагорно-Карабахской автономной области. Антикоммунизм и «антиимпериализм» добавились на более позднем этапе и были элиминированы практически сразу же после распада «нерушимого Союза». Армения по факту стала единственным постсоветским государством, которое четко отделило РФ от наследия СССР.
4. Не в пример соседям Грузии и Азербайджану Армения не восстанавливала преемственность с первыми республиками, а включила АрмССР в свой национальный нарратив.
5. В то же время ни одно из постсоветских государств не рвало так радикально со своим идентитарным наследием, как Армения. Республика была разбужена и рождена «миацумом» (единством АрмССР и НКАО, что недвусмысленно фиксировала Декларация о независимости от 23 августа 1990 года). Но сегодня «карабахская идея» не в Азербайджане, а в самой Армении практически под запретом, признана вредоносной и антигосударственной. Цена катастрофического военного поражения и борьбы за мир в формате punishment for peace! Все параллели, конечно, условны. Но представьте себе, если бы прибалты вдруг завтра отказались бы от борьбы против последствий «оккупации 1940 года», Украина и Грузия- от восстановления «территориальной целостности» (правда, в границах УССР и ГССР), Азербайджан- от идеи «одной нации-двух государств», правительство Молдовы в своей программе запретило бы, как антигосударственную идею «великой унири», а Россия отказалась бы от правопреемства с СССР. Представили? Тогда несложно вообразить себе масштабы «декарабахизации».
6. На первый взгляд, Армения явила нам пример страны с демократической системой. Республика трижды за 35 лет меняла форму правления, выборы в ней превратились в обычную рутину, от количества партий рябит в глазах, а высшая и местная власть неоднократно сменялась. Но это лишь одна сторона медали. На другой же практически регулярно оспариваемые выборы, неоднократно сопровождаемые массовыми протестными акциями, введением режимов ЧП и даже столкновениями. Хроническая проблема с легитимностью власти, а в последние годы и нарушение неглавного табу на непреследование бывших лидеров государства. И наращивание административного прессинга против оппонентов. Стивен Левицки и Лукан Уэй определяют такую систему, как «конкурентный авторитаризм», а Андреас Шедлер, как «электоральный авторитаризм». И при нынешних трендах конкуренции становится все меньше, а авторитаризма – все больше.
7. Сегодня, через 35 лет Армения снова на развилке. Как и в 1991 году ясно, что возврат к старому невозможен, но и новое таит в себе много рисков, опасностей, непредсказуемости. Ключевой вопрос здесь: как идти вперед, избегая иллюзий, отделяя факты от завышенных ожиданий, мечты от «мечталок».

Парламентские выборы в России: постсоветское эхо
 
1. Ключевые документы стратегического планирования РФ определяют «ближнее зарубежье» как сферу особых национальных интересов нашей страны. Таким образом, реакция постсоветских государств на выборы в нижнюю палату российского Федерального собрания (Госдуму) IX созыва является не просто оценкой отдельно взятого политического процесса. Это - отражение всего комплекса проблем, существующих в отношениях Москвы с ее ближайшими соседями.
2.  В контексте кампании 18–20 сентября 2026 года постсоветское пространство распадается не на простые лагеря «признали / не признали», а на несколько различных моделей поведения. Здесь фактически существуют три предмета спора, которые иногда смешивают. Первый - сами выборы, как часть внутриполитических процессов в России. Второй - участки в обычных дипломатических представительствах за рубежом. Третий, он же и наиболее конфликтный - голосование в «новых регионах» России, а также частично признанных и непризнанных образованиях.
3. Большинство государств СНГ не выступили против выборов и участвовали в наблюдении. Прибалтийские государства (не члены СНГ, но постсоветские в том смысле, что до сих пор не преодолеют наследия СССР и его распада, хотя и не желают этого признавать), напротив, подвергли публичной критике сам российский избирательный процесс. 20 сентября эстонский министр иностранных дел Маргус Цахкна заявил, что Таллин не считает выборы в России свободными и честными, назвал их «перфомансом». Глава литовского МИД Кястутис Будрис назвал думскую кампанию-2026 «срежиссированной».
4. При этом даже государства с очень сложными (и откровенно конфликтными) отношениями с Москвой допустили голосование на выборах в Госдуму РФ как реализацию консульских и гражданских прав. Молдова- особенно наглядный пример, власти этой страны разрешили открыть один участок для голосования в Кишиневе. Граждане России также имели возможность проголосовать в российских посольствах в Риге, Вильнюсе и Таллине.
5. Выборы как отражение этнополитических и этнотерриториальных конфликтов. Именно здесь четче всего проявились украинская, грузинская и молдавская позиции о непризнании голосования в Крыму, Донбассе, Запорожской, Херсонской областях, а также в Абхазии, Южной Осетии, ПМР. Открытие 15 участков для голосования в Приднестровье молдавские власти назвали неприемлемым и недружественым шагом, «нарушением суверенитета Молдовы». 17 сентября Верховная рада Украины выступила против голосования на контролируемых Россией частях Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей, а также в Крыму и Севастополе. 18 сентября МИД Грузии отдельно осудил проведение Россией выборов в Госдуму на абхазской и югоосетинской территории (параллельно с этим Тбилиси не признал и президентские выборы в Южной Осетии).
6.   Если свести все к политической карте, то получается не две, а примерно три модели: Белоруссия - глубокая союзническая интеграция; государства Центральной Азии, Азербайджан, Армения - преимущественно прагматическое институциональное взаимодействие (даже при имеющихся разночтениях по другим вопросам двусторонней повестки); Украина, Грузия, Молдова и страны Прибалтики - различные формы неприятия и отрицания, особенно связанные с территориальными вопросами. При этом у Эстонии, Литвы и Латвии критика распространялась и на сам российский избирательный процесс.

Иран vs. TRIPP: уточнение позиции

1. Иранский посол в Армении Халил Ширголами озвучил условия, при которых американский проекта TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity/Маршрут Трампа ради международного мира и процветания) мог бы быть приемлемым для Исламской республики (ИРИ).
2. Несколько слов о фигуре посла. На свой нынешний пост Халил Ширголами был назначен в сентябре 2025 года, сменив Мехди Собхани. Он- кадровый иранский дипломат, но при этом с хорошим экспертно-аналитическим бэкграундом. В его биографии есть должность заместителя руководителя Центра политических и международных исследований МИД Ирана. С первого дня своей миссии в Ереване посол демонстрирует чрезвычайно высокую публичную и медийную активность. Есть основания полагать, что при всех имеющихся ограничениях для дипломатов Ширголами не просто зачитывает и комментирует официальную позицию Тегерана, но принимает активное участие в ее формировании и объясняет стратегическую логику своего государства.
3. Что же заявил иранский посол 17 сентября 2026 года? Он обозначил два принципиальных для ИРИ условия. Первое - сохранение территориальной целостности и национального суверенитета Армении. Второе- отсутствие прямых угроз для Ирана вследствие деятельности американских компаний вблизи армяно-иранской границы. Но самое интересное- это финальный вывод дипломата: «Если эти два условия будут реализованы, и, если Армения в рамках этого или какого-либо другого проекта будет иметь какой-либо доход и экономическую выгоду, ИРИ никоим образом не будет против этого». Затем Ширголами констатировал, что Иран может «просто ждать и наблюдать, обеспечиваются ли в долгосрочной перспективе эти два условия». Уж что-что, а ждать персы умеют, такая у них стратегическая культура…
4. Напомню, что проект TRIPP был официально анонсирован 8 августа 2025 года в Вашингтоне на встрече президента США Дональда Трампа, премьер-министра Армении Никола Пашиняна и президента Азербайджана Ильхама Алиева. С этого самого момента он попал в поле зрения иранцев. Наиболее резкие заявления из Тегерана последовали уже 9–10 августа, то есть сразу после вашингтонской презентации. Советник верховного лидера ИРИ Али Акбар Велаяти заявил тогда, что Иран воспрепятствует созданию американского коридора «с Россией или без России». Во время визита иранского президента Масуда Пезешкиана в Ереван 19 августа 2025 года неизменность межгосударственных границ на Южном Кавказе и отказ от передачи кавказских вопросов в руки внерегиональных сил были определены как два ключевых принципа Тегерана. Но в дальнейшем официальная тональность ИРИ несколько смягчилась. Речь шла уже не об остановке TRIPP, а о требовании создать механизм предотвращения угроз Ирану. Нет прямых угроз, нет возражений и по поводу реализации трамповского проекта. Правда, с существенной оговоркой: никаких пересмотров госграниц.
5. Таким образом, за год с небольшим предмет иранского неприятия постепенно сузился. В 2025 году в Тегеране опасались, что под видом транспортного сообщения возникнет «Зангезурский коридор» с ослабленной армянской юрисдикцией и американским военно-политическим присутствием. Но в настоящее время «красные линии» четко очерчены. Если за «проектным путем» закреплен армянский суверенитет, то Иран не возражает против TRIPP. Однако и сегодня нерешенным для ИРИ остается вопрос о том, во что практически превратится контролируемая США экономическая инфраструктура в непосредственной близости от иранской границы. Именно поэтому нынешняя позиция - не одобрение проекта, а условное «не будем возражать и будем наблюдать за реализацией». И, конечно, ключевая проблема- (не)доверие. 17 июня 2026 года США и Иран подписали Меморандум о взаимопонимании. Надо ли говорить, что и сегодня стороны по-прежнему далеки от понимания мотивов и позиций друг друга?! К слову сказать, 8 июля на это особое внимание обратил Халил Ширголами в ходе своей пресс-конференции в Ереване. «Легитимная обеспокоенность Ирана по поводу прямого присутствия американцев вблизи его границ вполне логична», - резюмировал он тогда.

Южная Осетия выбирает

1. На фоне российской думской избирательной кампании президентские выборы в Южной Осетии, на первый взгляд, выглядят событием второстепенным. Но это кажущаяся видимость. Не будем забывать, что именно в этой точке произошел слом беловежского статус-кво на постсоветском пространстве. И именно Южная Осетия явила собой феномен частично признанного образования. Чуть больше, чем среднестатистический российский регион, но чуть меньше, чем государство-член ООН. Сколько бы грузинские политики ни говорили, что никакой Южной Осетии не существует, там прямо здесь и сейчас идет голосование за нового главу республики. И это, среди прочего, сигнал о том, что такое образование есть. Вопреки формально-правовым статусам и представлениям.
2. До 2026 года в истории постсоветской Южной Осетии было семь президентских избирательных кампаний. Шесть из них привели к вступлению избранного президента в должность, а итоги кампании 2011 года были отменены. В чем особенность нынешней кампании? Рискну предположить, что речь идет, прежде всего, о выборе модели управления Южной Осетией на новом этапе отношений с Россией. Здесь нет привычного для нас классического столкновения противоположных внешнеполитических приоритетов. 9 мая 2026 года Москва и Цхинвал подписали Договор об углублении союзнического взаимодействия. Он предусматривает дальнейшее сближение в экономике, социальной политике, законодательстве, инфраструктуре, безопасности и обороне. Поэтому один из важнейших практических вопросов для будущего президента - каким образом реализовывать эти договоренности внутри Южной Осетии.
3. Впрочем, есть и иные смыслы. Один из самых важных - смена управленческой модели и кадров. В кампании постоянно звучат темы коррупции, кумовства, эффективности государственного аппарата, обновления кадров и контроля за расходованием средств. Еще одна «больная тема» - демография и способность республики удерживать население. Рабочие места, медицина, образование, поддержка семей, инфраструктура и отток молодежи фактически становятся вопросами долгосрочной жизнеспособности Южной Осетии. И, конечно же, безопасность и югоосетинская идентичность. Связь с Россией практически не является предметом принципиального спора между основными участниками; различаются скорее конкретные акценты.
4. Претендентов четверо. Первый - Марат Камболов, И. о. президента. До прихода в Южную Осетию много лет работал в российских федеральных структурах. Зураб Кокоев - основатель и лидер партии «Единство», бывший глава администрации Цхинвала, первый вице-премьер, исполнял обязанности главы правительства, работал в парламенте. Мурат Валиев- кандидат партии «Патриоты Алании», сотрудник Государственной службы охраны, представляет более молодое поколение участников нынешней кампании. Казбек Кодоев-советник ректора Юго-Осетинского государственного университета по вопросам безопасности. Внутри политической системы республики выборы определят, прежде всего, кто и каким управленческим способом будет проводить следующий этап социально-экономических преобразований и российско-югоосетинского сближения. Новый договор с Россией затрагивает практически всю архитектуру управления - от экономики и социальных стандартов до транспорта, энергетики и безопасности.
5. Кампанию-2026 можно свести к формуле: «интеграция + внутреннее переустройство». Большая часть разногласий находится не вокруг стратегического партнерства с Россией, а вокруг кадровой политики, эффективности государства, коррупции, создания собственной экономической базы, демографии и качества социальных услуг. Это хорошо видно и по тематике предвыборных дебатов. И в этом контексте Камболов с его опытом и «выходами» на федеральный центр выглядит фаворитом. Многие комментаторы поэтому определяют выборы-2026 как де-факто референдум о доверии ему. Впрочем, дождемся окончания голосования и подведения его итогов. Сюрпризы в югоосетинской электоральной истории бывали и не единожды!
6.В любом случае прямо сейчас на наших глазах делается заявка на «перезагрузку» (обновление) югоосетинского проекта.

Без третьего срока: как Приднестровье готовится к выборам президента

1. Выборы президента Приднестровья (ПМР) назначены на 13 декабря. На первый взгляд, впереди еще много времени. Однако старт избирательной кампании уже дан. Она началась 13 сентября. Но политических головоломок уже сейчас немало.
2. Начнем с того, что для ПМР выборы любого уровня- это не просто волеизъявление. Их значение намного больше, чем простая подача голосов, публичная и административно-непубличная борьба конкурентов. В непризнанной республике выборы являются манифестацией ее особого пути, сигналом во внешний мир: мы есть, несмотря ни на что.
3. Об уже имеющихся и предстоящих интригах. Действующий глава ПМР Вадим Красносельский уже анонсировал свое неучастие в кампании-2026. Впервые он выиграл выборы в 2016 году, затем подтверждал свой статус через пять лет. В конце августа Красносельский прямо заявил, что переизбрание не входит в его политические планы: «Два срока — и все, следующий должен взойти на пост». Конституция ПМР также устанавливает ограничение - президентство не более двух сроков подряд. Таким образом, выборы 2026 года должны привести к смене главы республики впервые за десять лет. Это будет четвертый по счету руководитель Приднестровья за все время после распада СССР.
4. Кто потенциальные претенденты на роль преемника Красносельского? Пока любые спекуляции на эту тему преждевременны. Среди наиболее вероятных называется кандидатура Виталия Нягу. В январе 2026 года он был переведен из МВД в вице-премьеры.От глаз наблюдателей не ушло его участие вместе с президентом ПМР и главой МИД Виталием Игнатьевым во встречах с представителями США, ЕС, других внешних игроков. Но считать его кандидатом от фирмЫ (так называют в Приднестровье холдинг «Шериф», «республикообразующее» предприятие пока что преждевременно). На начальном этапе можно обсуждать таких возможных претендентов как глава правительства Александр Розенберг (с мая 2022 года) или известный общественный деятель, эксперт Андрей Сафонов. В этом своеобразном шорт-листе может оказаться и Сергей Пынзарь. Он участвовал в кампании 2021 года и набрал 11,8 % голосов. Словом, подождем, будем отслеживать процесс регистрации кандидатов, их публичные заявления. ЦИК предусмотрел регистрацию претендентов в период с сентября по ноябрь. Выдвигаться можно, в частности, путем самовыдвижения; кандидат должен быть не моложе 35 лет, не менее 10 лет постоянно проживать в регионе и не менее 10 лет иметь гражданство ПМР.
5. Риски на предстоящих выборах. Назовем 4 основных. Начнем с внутренних. Первый- узкое политическое поле. Уходит действующий президент, но с яркими преемниками имеется явный дефицит. Не исключаем сюрпризов, но пока констатируем определение сложности. Второй риск- проблемы легитимности. И по низкой явке можно победить, но слабое участие избирателей в голосовании не укрепит, а ослабит будущего главу ПМР. Значит активное вовлечение населения в выборы- насущнейшая задача. Далее переходим к сюжетам конфликтам и «геополитическим». Третий риск- неурегулированный конфликт с Молдавией. Кишинев активно продвигает и идею смены миротворческого формата при поддержке ЕС, и «постепенную реинтеграцию» без особого статуса для Приднестровья. Четвертый- фактор Гагаузии. Выборы башкана автономии пройдут 15 ноября 2026 года, то есть всего за 28 дней до президентских выборов в ПМР. Одновременно будут избираться депутаты Народного собрания. При этом в 2026 году вокруг Гагаузии произошел серьезный спор о том, кто устанавливает правила региональных выборов. Поэтому Вадим Красносельский не зря публично привязал гагаузский прецедент к приднестровскому урегулированию. Его логика: если полномочия, когда-то закрепленные за Гагаузией соглашениями и специальным законом, впоследствии могут быть пересмотрены молдавским Конституционным судом, то какие гарантии получит Приднестровье в случае потенциальных договоренностей с Кишиневом? Таким образом,
гагаузские выборы станут своеобразным политическим прологом к приднестровским.