Прошёл доклад Тима Бэйна. Его интересует, как можно отвечать на вопрос о моменте возникновения сознания в развитии человека. Разные эмпирические теории сознания опираются на очень разные маркеры. Некоторые теории вовсе не предоставляют маркеров, которые позволяли бы отвечать на вопрос об онтогенезе сознания. У Бэйна есть понятная и практичная идея: наш лучший ориентир на сознание на настоящий момент — wakeful responsiveness (условно — способность быть бодрствующим и откликаться/реагировать на среду).
Интуитивно это работает: новорождённый просыпается, начинает реагировать на лица, звуки, различать паттерны — и мы почти без сомнений готовы приписать ему что-то подобное опыту. Чтобы принять эту точку зрения, однако, придётся исключить плод из семейства сознательных существ. Бэйн предлагает основания для такого хода. Например, он показывает, что эксперименты, устанавливающие чувствительность плода на 35-й неделе к вторичной регулярности (global oddball), которая у взрослых отсутствует в бессознательных и вегетативных состояниях, не дают нам возможности сделать вывод о сознательности плода, поскольку сама парадигма валидирована на взрослых. Мозг младенцев может быть чувствителен к этому эффекту и во сне, и неочевидно, что его наличие у плода свидетельствует о сознательности. (Справедливости ради, в исследовании предпринимается попытка контролировать сон/бодрствование плода по сердечной активности, о чём Бэйн не упомянул, но сами авторы признают, что это проблематичный маркер.)
Похожие возражения Бэйн высказывает относительно схожести активности мозга плода с фазами сна взрослых. Большую часть времени мозг плода пребывает в состоянии, аналогичном REM (rapid eye movement, фаза быстрого сна) у взрослых. Взрослые в этой фазе могут видеть сны с богатой феноменологией и даже могут быть натренированы на дачу «отчётов» о своих сознательных состояниях во сне. Более того, при переходе от прото-REM к прото-не REM плод недолгое время находится в особом возбужденном состоянии, которое может быть кандидатом на прото-бодрствование. С точки зрения Бэйна, однако, неочевидно, что результаты на взрослых могут быть просто перенесены на выводы о сознательности плода. Плоду сознание, в сущности, и не нужно: утроба — тёплая комфортная среда, потребность в моторной и перцептивной активности минимальна. При рождении всё иначе: выброс адреналина, необходимость в обработке сенсорной информации — без сознания уже не обойтись.
В целом мне такой взгляд симпатичен, и он кажется интуитивно более привлекательным, чем идеи о том, что сознание формируется только к трёхлетнему возрасту. Тем не менее формулировка wakeful responsiveness не лишена трудностей.
Во-первых, компонент responsiveness трудно определить. Люди с сомнамбулизмом имеют определённую перцептивную чувствительность к среде и способны координировать действия. При этом компонент wakeful у них отсутствует. Вряд ли их состояния можно считать полностью бессознательными, но они точно лишены способности давать онлайн-отчеты о содержании своего опыта, коммуницировать и в большинстве случаев даже запоминать происходящее. Исключать их из семейства сознательных кажется все-таки поспешным.
Во-вторых, люди во время REM-фазы сна могут иметь богатую феноменологию, хотя компонент responsiveness у них как раз отсутствует. Учитывая, что плод большую часть времени проводит в REM-подобных состояниях, вполне правдоподобно, что в отсутствии способности к отклику плод все же может иметь феноменальный опыт.
Хотя конкретный подбор ориентиров может оказаться не идеальным, общий подход выглядит симпатично. Просто выбирать «любимую» теорию сознания для ответа на вопрос о его происхождении — плохая стратегия при отсутствии общепризнанного фаворита, и Бэйн это, на мой взгляд, довольно убедительно показывает. Теоретически нейтральный ориентир действительно хотелось бы иметь. Пока неочевидно, каким он мог бы быть.
Интуитивно это работает: новорождённый просыпается, начинает реагировать на лица, звуки, различать паттерны — и мы почти без сомнений готовы приписать ему что-то подобное опыту. Чтобы принять эту точку зрения, однако, придётся исключить плод из семейства сознательных существ. Бэйн предлагает основания для такого хода. Например, он показывает, что эксперименты, устанавливающие чувствительность плода на 35-й неделе к вторичной регулярности (global oddball), которая у взрослых отсутствует в бессознательных и вегетативных состояниях, не дают нам возможности сделать вывод о сознательности плода, поскольку сама парадигма валидирована на взрослых. Мозг младенцев может быть чувствителен к этому эффекту и во сне, и неочевидно, что его наличие у плода свидетельствует о сознательности. (Справедливости ради, в исследовании предпринимается попытка контролировать сон/бодрствование плода по сердечной активности, о чём Бэйн не упомянул, но сами авторы признают, что это проблематичный маркер.)
Похожие возражения Бэйн высказывает относительно схожести активности мозга плода с фазами сна взрослых. Большую часть времени мозг плода пребывает в состоянии, аналогичном REM (rapid eye movement, фаза быстрого сна) у взрослых. Взрослые в этой фазе могут видеть сны с богатой феноменологией и даже могут быть натренированы на дачу «отчётов» о своих сознательных состояниях во сне. Более того, при переходе от прото-REM к прото-не REM плод недолгое время находится в особом возбужденном состоянии, которое может быть кандидатом на прото-бодрствование. С точки зрения Бэйна, однако, неочевидно, что результаты на взрослых могут быть просто перенесены на выводы о сознательности плода. Плоду сознание, в сущности, и не нужно: утроба — тёплая комфортная среда, потребность в моторной и перцептивной активности минимальна. При рождении всё иначе: выброс адреналина, необходимость в обработке сенсорной информации — без сознания уже не обойтись.
В целом мне такой взгляд симпатичен, и он кажется интуитивно более привлекательным, чем идеи о том, что сознание формируется только к трёхлетнему возрасту. Тем не менее формулировка wakeful responsiveness не лишена трудностей.
Во-первых, компонент responsiveness трудно определить. Люди с сомнамбулизмом имеют определённую перцептивную чувствительность к среде и способны координировать действия. При этом компонент wakeful у них отсутствует. Вряд ли их состояния можно считать полностью бессознательными, но они точно лишены способности давать онлайн-отчеты о содержании своего опыта, коммуницировать и в большинстве случаев даже запоминать происходящее. Исключать их из семейства сознательных кажется все-таки поспешным.
Во-вторых, люди во время REM-фазы сна могут иметь богатую феноменологию, хотя компонент responsiveness у них как раз отсутствует. Учитывая, что плод большую часть времени проводит в REM-подобных состояниях, вполне правдоподобно, что в отсутствии способности к отклику плод все же может иметь феноменальный опыт.
Хотя конкретный подбор ориентиров может оказаться не идеальным, общий подход выглядит симпатично. Просто выбирать «любимую» теорию сознания для ответа на вопрос о его происхождении — плохая стратегия при отсутствии общепризнанного фаворита, и Бэйн это, на мой взгляд, довольно убедительно показывает. Теоретически нейтральный ориентир действительно хотелось бы иметь. Пока неочевидно, каким он мог бы быть.