Продолжение поста выше
Знаковой является сцена секса, происходящая после очередной безумной выходки Никки, где нам показывают увлеченно пыхтящего Беара и полностью отрешенное лицо Никки. И ночной диалог, в котором прорвавшаяся истинная личность напрямую просит Беара убить ее, чтобы хоть как-то закончить кошмар, в котором она находится.
На что он реагирует крайне странно, заявляя: «Ну что, ты не можешь просто спокойно любить меня и выбрать?» И получает закономерный ответ: «Но я же никогда тебя не выбирала и не хотела выбирать».
Мне кажется, в этот момент фильм окончательно перестает быть хоррором про магию и становится фильмом о том, как любовь незаметно превращается в созависимость.
Потому что настоящая любовь невозможна без свободы другого человека. Как только эта свобода начинает мешать нашим желаниям, возникает очень опасное искушение: сделать так, чтобы человек наконец полюбил нас. Неважно, каким способом. Уговорить, заслужить, сломать, привязать к себе чувством вины, контролем или, как в фильме, волшебной палочкой.
И тогда рождается одна из самых страшных формул отношений:
«Я настолько нуждаюсь в твоей любви, что готов уничтожить тебя как отдельную личность, лишь бы не потерять».
Мне кажется, именно поэтому фильм называется «Обсессия». Потому что настоящая обсессия здесь принадлежит вовсе не Никки, а Беару. Никки лишили свободы магией, а Беар добровольно отказался видеть в любимом человеке отдельную личность — со своими желаниями, чувствами и правом сказать «нет».
И, наверное, именно поэтому после фильма остается такое тяжелое ощущение. Он заставляет задуматься не о том, были ли мы когда-то на месте Никки. А о том, не оказывались ли мы сами хоть раз немного на месте Беара. Когда желание быть любимым незаметно становилось важнее самого человека, которого, как нам кажется, мы любим.
Знаковой является сцена секса, происходящая после очередной безумной выходки Никки, где нам показывают увлеченно пыхтящего Беара и полностью отрешенное лицо Никки. И ночной диалог, в котором прорвавшаяся истинная личность напрямую просит Беара убить ее, чтобы хоть как-то закончить кошмар, в котором она находится.
На что он реагирует крайне странно, заявляя: «Ну что, ты не можешь просто спокойно любить меня и выбрать?» И получает закономерный ответ: «Но я же никогда тебя не выбирала и не хотела выбирать».
Мне кажется, в этот момент фильм окончательно перестает быть хоррором про магию и становится фильмом о том, как любовь незаметно превращается в созависимость.
Потому что настоящая любовь невозможна без свободы другого человека. Как только эта свобода начинает мешать нашим желаниям, возникает очень опасное искушение: сделать так, чтобы человек наконец полюбил нас. Неважно, каким способом. Уговорить, заслужить, сломать, привязать к себе чувством вины, контролем или, как в фильме, волшебной палочкой.
И тогда рождается одна из самых страшных формул отношений:
«Я настолько нуждаюсь в твоей любви, что готов уничтожить тебя как отдельную личность, лишь бы не потерять».
Мне кажется, именно поэтому фильм называется «Обсессия». Потому что настоящая обсессия здесь принадлежит вовсе не Никки, а Беару. Никки лишили свободы магией, а Беар добровольно отказался видеть в любимом человеке отдельную личность — со своими желаниями, чувствами и правом сказать «нет».
И, наверное, именно поэтому после фильма остается такое тяжелое ощущение. Он заставляет задуматься не о том, были ли мы когда-то на месте Никки. А о том, не оказывались ли мы сами хоть раз немного на месте Беара. Когда желание быть любимым незаметно становилось важнее самого человека, которого, как нам кажется, мы любим.